Охотник
Шрифт:
– Мои люди мертвы, – сказал мичман. – Их всех убил мут, и мы ничего не могли с ним сделать.
– Это была Ламия, – догадался Борис.
– Я не хочу возвращаться, – признался Теребко. – Я устал. Мне всё надоело. Если хотите, можете меня казнить, я это заслужил. Если помилуете, я хотел бы жить вместе с вами. Вряд ли мне долго осталось.
– Ты помнишь старое время? – спросил Борис.
– Кое-что помню.
– Тогда ты должен многое нам объяснить!..
Молчаливая толпа провожала их через всю деревню.
Какая-то девушка, прикрывая лицо рукавом,
Борис провел моряка в резиденцию, усадил его в горнице на свету, прикрыл дверь и встал у стены. Похоже, он совсем не боялся чужака, не ждал от него ни хитрости, ни подлости.
– Вы убили Ламию? – спросил он негромко.
– Того мута? – Мичман покачал головой. – Нет. Это был настоящий демон. Я уцелел чудом. Еще пять человек дышали, когда я их нашел, но ни один не пережил ночь.
– Её нельзя убить, – кивнул Борис. Теперь он выглядел успокоенным. Но вот тревога опять легла тенью на его лицо:
– А те люди, что на корабле, – они могут её убить?
– У них больше возможностей… – Мичман, поразмыслив, кивнул. – Пожалуй, они могли бы это сделать. Если их предупредить. Если они подготовятся.
– Не надо!
Борис порывисто шагнул вперед. Кулаки его сжались. Удивленный мичман посмотрел на него.
– Почему? Я думал, ты хочешь, чтобы мы убили эту тварь. Я мог бы замолвить словечко, если это как-то исправит то, что мы здесь натворили.
– Не нужно! Напротив, я хочу, чтобы она жила.
– Не понимаю.
– Никто не понимает. – Борис огляделся, будто подозревал, что его могут подслушивать. – Ламия – наша защита. Она – слуга Кодекса…
Ему так хотелось поделиться тайной, рассказать чужаку, что пахучие метки Ламии отпугивают других мутантов, что обычные муты боятся её и обходят стороной места, где она бывает. Он мог бы описать ему, как готовится походная мазь для обуви охотников – в ее состав входят экскременты Ламии, собранные на местах её кормёжек. Охотники, сами того не подозревая, распространяют пугающий мутов запах далеко за пределы деревни.
Борис давно считал, что все члены общины должны знать о том, как Ламия делает их жизнь безопасней. Люди должны полагаться не на привычные ритуалы, а на знание.
Но Первые Учителя считали иначе. Во главу угла они ставили Ритуал – его проще и быстрей освоить, чем получить настоящее Знание. И сохранить Ритуал, передавая его от поколения к поколению, намного легче, несмотря на регресс общества, на его одичание. Одна книга – Кодекс – описывала всё необходимое для существования племени. А сколько книг потребовалось бы дополнительно, чтобы объяснить все оставленные предками правила?
Борис не знал, для чего основателям общины было так важно сохранить главную тайну Ламии. Почему они скрывали, кто она? Боялись очернить братьев-заступников? Возможно. Хотели, чтобы Ламия отличалась от остальных мутов? Пожалуй. Первые Учителя, конечно же, понимали,
А может быть, Первые Учителя боялись, что люди, узнав, кто такая Ламия, решат и своих мутировавших родственников не убивать, а отпускать на волю? Ведь если это однажды сделал один из братьев-заступников, значит, ничего страшного в этом нет, значит, это одобряет Кодекс, это может быть правильным и даже полезным…
Наверняка основатели общины знали, что делали, когда запретили обсуждать происхождение Ламии. Прошло не так много времени – и вот уже никто не помнит того, о чем знает единственно задержавшийся на этом свете Борис: то, как появилась Ламия, и её настоящее имя.
Она была женой одного из братьев-заступников, матерью его детей. Она дала начало одному из лучших родов в общине. А звали её Машей.
Однажды она мутировала, но еще живой Николай Рыбников не позволил её убить, как требовал Кодекс. Он собрал выросших детей Маши, и они вместе отвели мать далеко в лес. Николай решил кормить её досыта, чтобы она не вредила общине, – когда-то давно, добираясь к точке, указанной братом Степаном, Николай Рыбников встретил людей, защищающих подобным образом свой город. Те люди отлавливали на дорогах чужаков и приносили их в жертву мутам.
Николай принес в жертву животных.
Собрав всех Рыбниковых, он отправился на первую Большую Охоту. А вернувшись, своей рукой вписал в Кодекс несколько правил, еще не зная, что начинает новую главу, посвященную Ламии.
Вряд ли он тогда предполагал, что мут может стать защитником деревни. Но, несомненно, он видел, что Ламия отличается от других мутантов…
– Ты можешь остаться, – Борис повернулся к мичману. – Мне нужен человек, который помнит старое время. Но тебе придется много работать. Слишком многое мы забыли.
– Я готов, – сказал Теребко.
– Но если Ламия убита… – Глава Совета нахмурился. – Если её больше нет… Тогда жизнь здесь скоро изменится к худшему.
Мичман пожал плечами:
– Вряд ли я протяну долго.
– Тогда приступим к работе прямо сейчас.
Борис подошел к полке, снял книгу, листы которой были проложены десятками узких закладок, открыл, повёл пальцем по строкам, отыскивая нужно место. И спросил:
– Смартфон – что это такое?..
92
Иван Рыбников очнулся днем – но он не знал, какой это день по счету. Рядом с собой он нашел мертвого капитана. Сначала охотник решил, что Чистый задохнулся. Но, стаскивая с него защитный костюм, Иван обнаружил в плотной ткани маленькое отверстие, пробитое, скорей всего, осколком гранаты.
Капитан Ларионов не мутировал и не стал обычным заром – инфекция просто убила его.
Иван хотел избавиться от трупа, однако у него не хватило сил, чтобы перевалить его через надувной борт и скинуть с плота в море. Впрочем, вскоре он даже был этому рад.