Охотник
Шрифт:
Чего-чего, а мозгов Сергар насмотрелся. И не только в учебке, где им показывали вынутые из черепных коробок мозги.
Когда рядом с тобой прямым попаданием огневика сносит половину черепа твоего товарища, и его мозг вываливается, плюхаясь на твою ступню, как выброшенная на берег медуза – волей-неволей запомнишь, как выглядит эта желто-красно серая плоть.
Фаххх!
Во все стороны полетели щупалы-нити Силы, они покрыли "небо", будто паутиной. Посыл-задание – найти!
Образ!
Найти!
Дзыннь! Дзынь-дзынь! Ниточка задергалась – поймал! Поймааааал!
Фаххх!
Втянулись
Дернул – не идет! Крепко сидит! Ну что же – если птичка не идет к охотнику – охотник придет к птичке!
Вжжжик!
Мелькнуло, моргнуло – нет равнины! Нет света!
Комната, освещенная вечерним солнцем. У стены телевизор – большой, просто огромный – Сергар никогда таких не видел, чуть не в пол-стены! На экране – целуются мужчина и женщина – страстно, взасос.
Экран моргнул – и вот эта парочка извивается в судорогах страсти, стонет, корчится. Сергар поморщился – он не ханжа, но все-таки не понимает людей, которые делают это по своей воле, показывают то, что интимно и касается только двоих. Ну…троих – если уж приспичило. Но не тысяч же!
Девушка была тут – в ночной рубашке, прозрачной, кружевной, ничего не скрывающей. Она сидела на диванчике перед телевизором, почесывала длинное гладкое бедро и внимательно смотрела, как мужчина с неестественно огромным членом взгромождается на хрупкую, систястую девицу. Девица ненатурально вопила, изображая неземную страсть, и Сергар невольно фыркнул – он видел представления комедиантов, которые изображали страсть гораздо достовернее, и для этого не приходилось показывать свои интимные прелести. И возбуждали эти комедианты гораздо сильнее.
– И как ты смотришь такую дрянь? – Сергар уселся на мягкий пуфик у стены, уперев руки в колени.
Кстати сказать – в этом придуманном мире он был таким, каким помнил себя всегда – крепкий, жилистый мужчина за тридцать, темноволосый, зеленоглазый, со шрамом на виске и полоской белых волос на затылке – следом скользнувшего по черепу меча.
– Ой! Ты откуда взялась?! – девушка вскочила, на ней тут же появился строгий, почти мужской костюм, а в руке – сковорода! Видимо душа девицы считала это оружие совершенно неотразимым. Сковорода была огромной, но девица держала ее легко, одной рукой – чего только не бывает во сне?
– Ты хочешь меня забрать, смерть! – в голосе девицы появились истеричные нотки, она размахнулась, и…Сергар едва успел уклониться от удара – рукоять сковороды сделалась длинной, очень длинной, такой длинной, что позволила этой чертовой девке нанести сокрушительный удар, оставивший на стене глубокую вмятину.
– Ты что, обалдела?! – Сергар выскочил на свободное место посреди комнаты, следя за тем, чтобы у него оставалась свобода маневра, принял боевую стойку, справедливо ожидая от "собеседницы" любой пакости – Я за тобой пришел! Спасать тебя! Меня мать твоя послала!
– Ты – Смерть! Я не верю! Ты Смерть! Я не дамся! Я не дамся! Я не дамся! Ииииииии!
Девица вдруг завертелась, закружилась,
Нетрудно догадаться. Телевизор. В представлении девушки именно так выглядит крутая девица, способная отбиться от любой напасти, даже от самой Смерти.
Кем она видит Сергара? И это тоже понятно. Если он видел эту Душу, как красивую молодую девчонку, коей она в общем-то и была, то та видела перед собой лишь Смерть – в черном плаще с капюшоном, с косой, которой та размахивала, норовя добить несчастную жертву!
"Так вот о какой опасности говорили древние трактаты!" – мелькнуло в голове Сергара, и тут же все мысли вылетели, выбитые могучим ударом одного из тех мечей, что девка держала в руке. Хорошо еще, что он успел соорудить на голове стальной шлам, на котором теперь осталась глубокая зарубка!
– Меня твоя мать послала, Зоя Федоровна! – Сергар едва уклонился от сдвоенного удара мечей, распоровших воздух прямо у его плеч. Девица на пару секунд остановилась, но только для того, чтобы яростно выдохнуть:
– Мама не могла послать за мной Смерть! Она скорее сама бы умерла! Умри, сука костлявая!
Вжик! Кланг-кланг!
Сергар вырастил небольшой щит, меч с тупым лезвием – теперь можно было "воевать". Самое глупое в этом всем было то, что он не мог нанести девке удара, не мог принести никакого вреда, и не потому, что вообще не мог, силы и умения не хватало, а потому, что этого делать было нельзя! Каждый удар по душе мог ее разрушить, лишить воспоминаний, или хуже того – разрушить всю личность до основания, и тогда вместо души остались бы только негодные обрывки ее "плоти", ни на что не годные, не способные оживить тело!
Клаш-клаш!
Девка билась на удивление умело – насмотрелась фильмов? Конечно, против Сергара она ничего не могла, даже пробить его защиту, но…стоит ошибиться, стоит ослабить внимание – получить по башке в иллюзорном мире не менее опасно, чем это было бы в мире реальном!
А может и еще опаснее. Рану реальную можно залечить, а вот рану на душе? Вряд ли.
– Остановись! Меня зовут Олег (Не соврал! Зовут!), меня послала твоя мать! Я лекарь, и хочу тебя вылечить! Хочу вытащить из этой темницы!
– Это не темница! – рыкнула девка, закручивая особо хитрую спираль удлиняющимся по ее желанию мечом – Это крепость! И ты, старая мерзкая сука, тут сдохнешь! Ты не заберешь меня!
Клаш-клаш-клаш!
Бам!
Щит разлетелся деревянными занозами.
Бам!
Вместо мечей девушка теперь орудовала двумя дубинами с шарами, усаженными острыми шипами. От ударов этих страшных орудий убийства разлеталась домашняя утварь,, так любовно устроенная в этой "крепости".
Разлетелся телевизор, вдребезги разбился чайный сервиз, стоявший на полках, сами полки в полированной мебельной стенке были превращены в древесное крошево. В комнате будто порезвился бешеный жеребец, вволю побесившийся на паркетном полу – его стальные подковы разнесли все, до чего смогли достать.