Охотник

Шенгальц Игорь Александрович

Бедные дворяне внезапно затеяли склоку, не поделив выигрыш, но так же быстро успокоились, мирно разрешив вопрос. На них никто не обращал внимания.

Охотника привлек сумбурный разговор между двумя стражниками. Первые же пьяные слова указывали на след бродяги.

– …И начал он тогда находить деньги каждый

божий день, – ухватил слух Себастьяна обрывок фразы одного из стражей. – Веришь – нет? Прямо под ногами. Я сам тому свидетель! Зуб даю!

– Так прям под ногами? – не поверил его товарищ.

– Я те говорю! Он камешек пнул, под ним золотой! Представляешь, золотой! А он так лениво мне и говорит: подбери, мол, а то в карманах звенит и вываливается. Представляешь, вываливается! На остатки с того золотого и пьем сегодня. Помянем бедолагу!

Кружки с глухим стуком сошлись, а их содержимое отправилось в бездонные желудки стражников.

– Так ты скажи в подробностях, как все вышло-то?

– Говорю же, мы с ним на воротах дежурили, пошлины взимали. Явился там один, ни рылом, ни одеждой… прощелыга, в общем. Гронд не хотел его поначалу пропускать, а какой нам толк с очередного бедняка? Но тот вдруг усмехнулся по-особому, знаешь, лицо у него стало, как у обезьянки ученой, а потом и говорит: «Погляди-ка, старина Гронд, что у тебя за левым ухом». Тот хвать рукой за ухо, а там монета. Бродяга тот продолжает: мол, это плата за проход, а чтоб ты не сомневался, что это я заплатил, а не ты сам ее там позабыл, будешь ты, честный стражник, теперь каждый день монеты находить в самых неожиданных местах. И пока, значит, Гронд стоял, опешивши, он и прошмыгнул в город-то, только его и видели.

– А ты что?

– Да что я? – вздохнул стражник, в котором Себастьян узнал напарника того самого молодого стража, которому он сам несколько часов

назад вручил плату за въезд – этот молодой стражник и был собеседником. – Сначала завидовал дико, а как схоронили Гронда, так каждый день свечу ставлю святой невинной деве-покровительнице Альдоне за то, что уберегла, не дала мне с этим типом словом перемолвиться. А то лежал бы сейчас рядом с Грондом в соседней могилке, и черви уже пожирали бы мое бренное тело.

– Нет, погоди, ты уверен, что тот человек во всем виноват?

– Ну а кто ж еще-то? – невесело усмехнулся стражник. – Не он лично, а дар его. Как я сейчас понимаю, за гордыню Гронда покарали. Если бы пропустил бедняка без платы, жил бы сейчас, не тужил. А Гронд возгордился, решил, что есть люди лучше, а есть хуже… второй сорт, понимаешь? Хотя, конечно, недели две и Гронд пожил, как богач! Комнату снял в самом Шале-Туа, а там знаешь, какие цены? Нам с тобой год работать, чтобы ночь переночевать! Жил, как сам король. Каких девочек водил – закачаешься! Жрал, пил в три горла…

– А дальше? – глаза молодого стража разгорелись.

– Там его и нашли. А глотка у него монетами забита. Так, значит, и задохнулся напарник мой бывший. Нашел, получается, богатство в самом неожиданном месте…

– А бродяга тот?

– Говорю же, я больше его никогда не встречал. И молю деву-покровительницу, чтобы и не встретить!

– А я бы посмотрел на него, – задумчиво протянул молодой стражник, – судя по всему, колдун. Если прихватить с собой святых отцов да сетку понадежнее, можно было бы поймать его и заковать, а затем пытать нещадно. Колдуны, они, знаешь, места разные подсказать могут, где сокровища спрятаны. Вот бы он сначала рассказал, а потом можно и голову с плеч!

Конец ознакомительного фрагмента.