Океан
Шрифт:
– Скажите, а в этот коллектор можно как-нибудь ещё проникнуть, не через люк? – спросил Чесноков.
– Нет, только через этот чёртов люк, – ответил Петрович.
Колобов повернулся к Чеснокову:
– Взрывом повреждена теплотрасса. Тут после взрыва всё вокруг было залито горячей водой. Эксперты говорят, что из-за этого многие улики были просто смыты. Люк находится на въезде на Первомайскую, тут машина обычно притормаживает, либо вообще останавливается, чтобы выехать на оживлённую улицу. Водитель въезжал с другой стороны двора, проезжал вокруг детской площадки, останавливался возле подъезда Васютина, –
Чесноков погрузился в размышления. Он представил себе тёмное февральское утро, машину, подъезжающею к подъезду. В неё садится человек в форме, и она трогается. Снег хрустит под покрышками, и за этим всем кто-то следит. Уверенное и напряжённое лицо, пульт, зажатый в руке. Он чувствует, как работает двигатель, остановка, первая скорость, водитель отпускает сцепление, и палец нажимает кнопку.
Полковник всматривался в здания, окружающие воронку, пытаясь угадать, откуда этот человек смотрел на неё. Выбитые окна смотрели холодом, как молчаливые свидетели.
– Да, понять смысл этого преступления тяжелей всего, – начал он размышлять вслух. – Машина подъезжает к подъезду, до него пять метров, стреляй – не хочу. Если учесть, что у полковника и водителя не было оружия, можно, не боясь, это сделать в упор. А в будние дни полковник, как простой обыватель, шёл в гараж за машиной или в магазин, и никто его не охранял. Зачем устраивать какой-то взрыв, да ещё закладывать взрывчатку в люк? Могли заметить, и всё это куда сложнее, чем воспользоваться каким-нибудь пистолетом. Показательный теракт? Пять кило взрывчатки, вперемежку с гвоздями, да в людном месте – вот это было бы куда страшнее. Да и Васютин хоть был и полковник, всего-навсего начальник отдела кадров, можно сказать бумажный червь.
Собрав всех, полковник начал:
– Сейчас первым делом займемся опросом свидетелей. Поквартирный обход и желательно привлечь участкового. Подозрительные личности, незнакомые машины. Люк, не видели ли кого-либо возле люка. Далее. Есть здесь какие-либо забегаловки рядом?
– Есть, – ответил Колобов.
– Проверить тоже. Зима всё-таки, может погреться или чего-нибудь горячего попить заходили подозрительные люди. Отработать кавказцев. За домом явно следили. Этим займется Маликов с ребятами. Вяземский – к вдове покойного. В каком настроении находился полковник последнее время, не было ли звонков, угроз? Мы с Колобовым на стоянку, потом в Управление беседовать с коллегами Васютина. Пока всё.
Они сели с Колобовым в машину и отправились на стоянку:
– Товарищ полковник, от МВД в этом доме получали квартиры ещё пять работников милиции. Может, теракт был не обязательно против Васютина?
– Может и так, будем проверять.
Вряд ли можно было определить, что машина была когда-то «Волгой», сейчас это был перекорёженный кусок металла. Вокруг машины суетились люди. Колобов подошёл к одному из них, поздоровался.
– Ну что тут, Коля?
– Люк.
– Что люк?
– Люк канализационный в машине находился, извлекаем.
– Понятно.
Как выяснилось, криминалисты
Чесноков обошёл несколько раз вокруг этого мятого, рваного, закопчённого куска железа, пытаясь высмотреть что-то неуловимое, что не бросается в глаза с первого взгляда.
Хмурое, напряжённое лицо источало холод, Чесноков уставился в одну точку и долго смотрел…
Колобов решил прервать мысли полковника:
– Может побеседовать с экспертами, пока они здесь?
– Позже, – ответил Чесноков, находясь в позе мрачной статуи.
– Ну что, в Управление?! – выказывал нетерпение Колобов.
– Поехали, – сказал полковник, не двигаясь с места.
Потом внезапно развернулся и зашагал к машине.
«Консервная банка».
Одержимый.
Когда человек уверенно шагает, ему поневоле уступают дорогу, пасуя перед силой и целеустремленностью, огненным и обжигающим взглядом. Но всё меняется в чёрных кварталах города, где ночь для прохожих – событие довольно опасное, и уступать пустую ночную тропинку никто не собирается. Кварталы Ниженки ночью – место страшное.
Человека в чёрном, уверенно идущего мимо, они остановили классическим способом:
–Закурить найдется?
Чёрная одежда, осатаневшие горящие глаза, улыбающийся оскал, пожалуй, последнее, что успели разглядеть в нём.
– Найдется.
Он сунул руку в карман и решительно приблизился. Удар головой в нос встретил первого, проникающий удар ногой в пах заставил согнуться в три погибели второго. Третий успел вытащить кастет, но нанести удар в голову, как хотел, ему не удалось, человек в чёрном увернулся и кастет чесанул ему по левому плечу, но в горячке боя он этого не почувствовал. Он ответил вертушкой: удар с разворота в голову ногой. Такой точный он не получался даже в спортзале, а здесь ещё и в прыжке. Кровь третьего брызнула на снег. Незнакомец дрожал от приступа адреналина, его переполняло возбуждение, он контролировал каждое движение противников, которые казались ему замедленными. Он контролировал каждый шорох, и кровь буквально закипала в венах. Один из лежавших поднял голову. Разбежавшись в три прыжка, как футболист навешивает мяч над полем, ботинком звякнул по голове, – наверное, это хрустнула челюсть. Не останавливаясь, он пошел дальше. Спустя пять минут боль в плече стала ощущаться, сильное сердцебиение утихало, но это не то событие, которое сможет дать настоящее возбуждение. И он чувствовал приближение. … Вот оно! Он обернулся…
Черный ротвейлер бежал навстречу, глаза горели, изо рта бежала слюна. Пёс, покусавший в этом районе уже десятки человек, приближался. Раз, два, три… Ужасное собачье скуление разнеслось по микрорайону.
Провинция.
Маликов, в спортивном костюме, щёлкал пультом телевизора, развалившись в кресле. В душе лилась вода, там, что-то бурча под нос, расслаблялся Вяземский. Он вышел в махровом халате, кривые волосатые ноги в тапочках зашагали по ковру.