Око Баала

Шитик Андрей

Мы суетливо натянули на автомобили большие чехлы, закрывая наши транспортные средства и запасы продуктов от радиоактивного песка и пыли. Счетчик Гейгера уже не потрескивал, а громко стрекотал, сигнализируя об уровне облучения, которые мы получали каждую секунду на улице. Закончив с машинами, мы толпой помчались в здание.

Это и правда когда-то был кинотеатр. Небольшой, с фудкортом и магазином при нем. Разграблено все давным-давно, стеклянные двери разбиты, магазин сгорел, но крыша осталась на месте, а в кинозале даже уцелели тяжелые двери и один ряд кресел. Остальные ряды повыдирали неведомые вандалы. Кому могли понадобиться кресла из кинотеатра?!

Как оказалось, это место не впервые используется в

качестве убежища — в углу мы обнаружили следы костровища и кучи тряпья, используемые в качестве постелей. Все это было брошено давным-давно, костер разжигали так давно, что угольки даже совсем не пахли, но все вместе это свидетельствовало, что Дубай вовсе не был мертвым городом. Здесь была жизнь, здесь кто-то жил! Жил в этом радиоактивном аду!

Грабовски принялся менять присохшую повязку на руке у Роки при свете светодиодного фонаря на аккумуляторе, а остальные коронные устало расселись в ряд уцелевших кресел. Мне на миг показалось что мрачные небритые мужики сидят, дожидаясь начала сеанса кино и я хохотнул.

— Весело тебе, латинос? — угрюмо поинтересовался Чип, — Расскажи, сука, что смешного увидел — вместе посмеемся!

Выглядел солдат откровенно не очень. Бледное лицо, запавшие глаза, синяки под глазами. Крепко парня подкосила смерть брата. Я проглотил вертевшийся на кончике языка язвительный ответ и просто сказал:

— Нервы, это просто нервы.

— Мы все на нервах и на взводе, парни, так что давайте на полтона ниже и без оскорблений! — устало сказал Мейсон, — Рохо у нас сегодня молодец — заранее сообщил о приближении бури, так что может хохотать, а может рыдать сколько его чилийской душеньке будет угодно. Ты понял меня. Чип?

Наемник отвернулся от сержанта и проворчал себе под нос какое-то ругательство. Мейсон задержал на нем пристальный взгляд, потом поджал губы и покачал головой. Не один я видел, что Чип пошел в разнос. Грабовски просто идиот, если не понимает, что от такого бойца, к которому свои же боятся спиной повернуться, толку никакого, один вред.

Ужин сегодня был скудным — одна мясная консерва и маленький кусочек галеты, размером с детскую ладошку. К хлебу сержант выдал каждому по крупной капсуле черного цвета — антирадиационный препарат, который должен был вывести из организма те радиоактивные изотопы, которых мы сегодня нахватались в полной мере. Воды сержант всем разливал мерным стаканом — каждому досталось по половине литра. Я выпил часть воды сразу, и еще примерно треть оставил на потом, хоть пить еще хотелось, и пошел устраиваться на ночь.

Брезгливо столкнув груду засаленного тряпья в сторону ногой, я расстелил у стены свой спальник, рядом поставил рюкзак, после чего задумался: спать совсем не хотелось, может пойти побродить по кинотеатру?

Мейсон тем временем определял порядок ночных вахт. Неожиданно мне досталось время с десяти до двенадцати вечера. При этом Чип в график ночных дежурств не попал. Наемник скривился и кинул на меня такой убийственный взгляд, что у меня зачесались руки влепить в него разряд. Останавливало меня только то, что после этого придется валить всех коронных, а это было пока что не ко времени. Ну ничего, придурок, я тебе выжгу мозги при первом же удобном случае— не хочу, чтоб этот псих пальнул мне в спину в самый неожиданный момент!

Подобрав автомат и взяв у Мейсона счетчик Гейгера, я отправился разведать обстановку в кинотеатре. Никто со мной не пошел — кто-то продолжал тщательно пережевывать немудреный ужин, а кто и прилег на спальник вздремнуть согласно солдатской мудрости: спать где придется и при любом удобном случае.

И в очередной раз я сказал спасибо Барри Потрошителю за то, что он был так любезен, что подарил мне свой автомат с отличным подствольным фонарем! Что бы я без него делал?!

На улице бушевала буря — видимость была нулевая, ветер завывал

как дурной, предметы терялись в песчаной мгле уже через пару метров от входа. Счетчик Гейгера предупреждающе затрещал, как только я приблизился к выходу. Все понятно, туда лучше не соваться. А здесь что? Туалет был при кинотеатре. Туалет это хорошо, даже если не работает. Выйдя из туалетной кабинки глубоко удовлетворенным, я пошел гулять дальше. Барная стойка с дозатором напитков и машиной жарки поп-корна уцелела, но была ожидаемо пуста — ни единого зернышка кукурузы не оставили, гады. В гардеробной я обнаружил свалку кресел из кинозала — вот кто мне может сказать, зачем это было сделано? Футкорт выгорел вместе с магазином и на него я не пошел, зато обнаружил неприметную лестницу наверх куда и направил свои стопы.

На втором этаже было что-то вроде хозблока — короткий коридор несколько дверей затрапезного вида. Когда сделал пару шагов в направлении туалета, когда уловил краем уха зловещее потрескивание. Остановившись с ногой, занесенной над полом, я переключился в режим сканера и обомлел. Пол и стены коридорчика буквально сияли электромагнитным излучением — никогда ничего подобного не видел. Хотя слышал, да.

Я задом попятился обратно к лестнице. По идее мое тело к электричеству индифферентно совершенно, но это к обычному электричеству, а не к непонятным аномалиям, неизвестно откуда взявшимся на бетонном полу и стене! Я подобрал с пола какую-то проволочку и кинул в коридор. Яркая вспышка, хлопок и проволоки не стало. Как будто я ее в розетку сунул. Ну, дела…

Тут я понял, что куча тряпья, валяющаяся в коридоре вовсе даже и не тряпье — уж больно форма правильная. Так это там трупак валяется! Вон там ручки-ножки виднеются, только черные, обгоревшие, и весь он какой-то скрученный неестественно. Ну вот теперь стало понятно, куда делись обитатели этой ночлежки. Один зажарился, а остальные свалили подальше от такого гостеприимного сервиса. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд!

Я осторожно спустился вниз, прошелся по холлу и решил, что такие новости точно стоит озвучить или хотя бы показать.

— Мейсон, это Рохо, выйди в холл, — сказал я в гарнитуру.

Сержант буркнул в рацию что-то — я не разобрал, уж больно Шорох разбушевался — шипел и плевался так, как будто гнилой лимон раскусил, но все же вышел из кинозала.

— Чего звал? — неприветливо спросил Мейсон.

Я вместо ответа поманил его за собой на лестницу, на втором этаже демонстративно повертел перед носом сержанта пруток арматуры, и когда уже Мейсон открыл было рот, чтоб потребовать объяснений, закинул пруток в аномалию. На этот раз шарахнуло сильнее, а уж сверкнуло так, что я поймал зайчика и секунд десять пытался проморгаться.

— Ты такую штуку видел когда-нибудь? — спросил я у Мейсона.

— Так, Андрей, никому про эту аномалию не слова, понял меня? — понизив голос сказал сержант, — Здесь ничего не было, и ты ничего не видел! А звал ты меня, потому что тебе показалось, что возле машины кто-то ходит!

— Эээ, понял, — удивленно ответил я, — То есть нихрена не понял!

— Это не важно, завтра поймешь, — нетерпеливо ответил Мейсон, — Дай сюда счетчик Гейгера и пошли обратно!

Войдя в помещение кинозала, сержант громогласно объявил, что я остолоп, который неспособен отличить песчаный бурун от человеческого силуэта. Коронные дружно надо мной поржали. Я стоял, и хлопал глазами, не понимая, что здесь происходит, отчего получил еще одну порцию насмешек. Мейсон хлопнул меня по плечу, и объявил, что в коридор вовсю залетают с улицы радиоактивные нуклиды, и он, Мейсон, намерен провести свои два часа дежурства в кинозале. А остальным болванам, которые не хотят остаться без яиц исветиться в темноте нежно-зеленым светом до кучи, он настоятельно не советует бродить по кинотеатру, как это только что сделал Рохо.