Око Марены
Шрифт:
– Смотря кому и смотря в чем, – последовало резонное возражение.
– Согласен. Мне ты доверяешь в воинском деле?
– Тебе? Всецело.
– А какого хрена ты в них тогда лезешь со своими коррективами?
– Так это я доверяю. А дружина моя?
– Надеюсь, что тоже поверит.
– А если надежда не сбудется? И осталась старуха у разбитого корыта. Так, что ли? – не собирался уступать Константин. – Пойми, что гарантий у тебя никаких и коль ребята разбегутся, то это будет хана всему нашему делу. Мы без них ничего не сможем. Новых набрать и обучить – годы и годы нужны, а молодой Ингварь – я в этом больше чем уверен – уж в
– Значит, тебе нужны твердые гарантии? – прохрипел Вячеслав сорванным голосом. – А ты понимаешь, что в этой ситуации тебе их не даст ни бог, ни царь и не герой? Разве что… – Он умолк и, склонив голову, внимательно посмотрел на Константина. – А ты знаешь, княже, есть у меня, пожалуй, такой человек. Гарантию на сто процентов и он, конечно, дать не сможет, но за девяносто я тебе ручаюсь.
– И кто же он? Бог, царь или герой? – насмешливо поинтересовался Константин.
– Ни то, ни другое, ни третье. Он – сын, – неторопливо пояснил Вячеслав, и по раскрасневшемуся лицу восемнадцатилетнего воеводы промелькнула легкая кривая ухмылка бывшего спецназовца.
– Чей сын? – не понял Константин.
– Трудно сказать вот так сразу, – почесал в затылке Вячеслав и оценивающе посмотрел на собеседника. – Пожалуй, о царе рано пока речь вести, а вот о герое, наверно, можно. Значит, сын героя… по имени Святослав.
– Подожди, подожди, – нахмурились княжеские брови. – Это ты моего Святослава, что ли…
– Точно. Его. Только этот парень даст нам гарантию, что твоя дружина не разбежится.
– Каким образом? – продолжал недоумевать Константин.
– Он тоже будет проходить КМБ.
– Чего?! – вытаращил глаза Константин. – Пацану одиннадцатый год идет всего, а ты его в армию? Не дам!
– Скажите, пожалуйста, какой ярый представитель комитета солдатских матерей выискался, – возмутился Вячеслав. – Ты выслушай вначале, а то сразу бухтеть начал.
– Выслушать выслушаю, – согласился Константин. – Но я все равно против. К тому же он и без того занят под завязку.
Святославу и впрямь скучать не давали. Занятия сменялись одно за другим: на смену греческому языку шли чтения философов и риторов, а там подходил немчин, который давал основы латыни. В учебном процессе участвовала даже… Доброгнева, которая, по настоянию Константина, преподавала княжичу азы траволечения. А еще ему приходилось зубрить многочисленные статьи законов и не только Русской Правды, но и «Номокануна», а также «Мерила праведного» и постигать по корявым летописям историю Руси.
– Некогда ему, – вспомнив обилие учебных предметов, еще раз, но менее уверенно повторил Константин.
– Ничего, лишь бы ты согласился, а время найдется, – обрадовался Вячеслав и принялся для вящей убедительности загибать пальцы. – Во-первых, вопрос психологического плана. Народ дружинный, особенно по первости, нелепым, на его взгляд, обучением обязательно возмутиться должен.
– Железно, – подтвердил Константин, тут же добавив: – Чего я и боюсь.
– Вот, – не стал спорить Вячеслав. – Возможно, что будут иметь место даже случаи открытого неповиновения. И что тогда делать? Дабы не разлагать дисциплину среди остальных, надлежит выгнать смутьянов в три шеи. А если таковых полдружины наберется?
Константин молчал.
– Если же среди обучаемых твой сынишка окажется, то тем же дружинникам мои команды не так зазорно выполнять будет. Раз сын князя повинуется беспрекословно, куда уж нам вякать. Примерно так они будут рассуждать. Во-вторых, учитывая то, что отрабатываться будет не индивидуальное мастерство, а коллективные действия, никаких напрягов
– Это точно, – миролюбиво подтвердил Константин.
– А раз смышленый, стало быть, науку эту освоит побыстрее прочих. И тогда вступает в силу в-третьих, то бишь психологический фактор два. Остальным станет попросту стыдно. Как это они, двадцати– и тридцатилетние, за сопляком мальчишкой угнаться не могут? И тут уже пойдет социалистическое соревнование в самом что ни на есть идеальном своем виде.
– Скорее уж феодальное, – не удержался от подковырки Константин.
– Хоть рабовладельческое, – равнодушно махнул рукой Вячеслав, продолжая гнуть свою линию. – Но суть не в этом. Суть, а это уже в-четвертых, заключается в достойном ответе тем смутьянам, которые наотрез откажутся подчиняться и выполнять глупые, на их взгляд, команды начальника. А ответ будет заключаться в следующем. Хотите уходить? Да пожалуйста. Завтра перед строем мы с вами попрощаемся. Зла на вас никто не держит. А на следующий день вызываю я этих дембелей из строя и заявляю, что самолично пожелал их из дружины отчислить. И причину поясню. Дескать, не нужны мне такие дружинники, которые не могут выполнять простейшие команды и не в состоянии угнаться по своей исполнительности даже за Святославом – самым молодым из всех гридней, но уже отличником боевой и политической средневековой военной учебы. И тут же…
Тут Вячеслав перевел дыхание, сделал непродолжительную паузу и, загнув пятый палец, помахал крепким кулаком перед Константином и продолжил:
– И тут же в-пятых. Я предложу всем тем, кто считает себя не в силах угнаться за малолетним княжичем по его исполнительности и дисциплинированности, тоже покинуть строй. Ибо мне для учебы нужны сообразительные ловкие парни, а не горькие неумехи. Как ты мыслишь, княже, выйдет ли после моих слов из строя хоть один человек?
Константин замялся. Все было просто, убедительно, логично и красиво до гениальности.
– Вот только Святослава жалко, – выдавил он, почти согласившись с доводами Вячеслава.
– Ерунда. Ранний подъем и отбой еще никому во вред не пошли. Свое книжное обучение после таких военных игр он легко наверстает, если я его, конечно, дальше не привлеку.
– То есть как это дальше?! – сразу взвился на дыбки Константин. – В бой его первым пошлешь, что ли?! В целях психологии?! Да плевал я на все твои факторы и…
– Погоди, погоди, – перебил разбушевавшегося от таких перспектив князя воевода. – Тут речь совсем о другом. Мужики ведь тоже бухтеть будут. И им тоже многое будет казаться в лучшем случае непонятным, а в худшем – глупым. И тут перед строем вызывается твой Святослав и по команде обучающего выполняет все, что от него требуется. Усовестятся пахари, видя, что князь вначале своего сына обучил всему на совесть, а уж потом только до них добрался, а?
– А что скажет княгиня Фекла? – вздохнул Константин, не зная, что еще противопоставить убийственной логике Вячеслава.
– С каких это пор ты стал свою жену слушать? – удивился воевода-спецназовец. – А потом, не думаю я, что половчанка потомственная, да еще дочь хана, будет возражать против воинского обучения и воспитания. Для нее это в порядке вещей. Да ты не дрейфь, княже, – ободряюще хлопнул он Константина по плечу. – Это ж тебе не двадцатый век. Никаких издевательств и прочей дедовщины в помине нет и, слава богу, не предвидится, так что опасаться ровным счетом нечего.