Око небес
Шрифт:
— Удачи тебе. Да будет полон до краев твой ягдташ к концу дня! — пожелал он.
— И твой. Когда мы добудем на охоте все, что сможем унести, вернемся к кораблю.
Командир корабля кивнул, вглядываясь в глаза помощника. Оба воина знали, что будущее их туманно и нет никакой гарантии, что впереди их ждет что-нибудь, кроме невзгод и голодной смерти. Но они были викингами и рвались бы вперед до тех пор, пока не полегли бы все до единого. Капитан определил направление на далекий пик и показал в ту сторону. Голос его был сдержанным и сильным:
— Вперед, люди! Чистые ручьи и жирные лоси жаждут знакомства
С этими словами он сделал несколько первых длинных шагов в сторону далеких гор, двигаясь с грацией хищной кошки и, как всегда, возглавляя людей с уверенностью прирожденного лидера.
1
Картахена, Испания. Наши дни
«Бермудез» лениво покачивался на небольших волнах лазурного моря, натягивая якорную цепь, как возбужденный пес дергает короткий поводок. Экспедиционное судно с девяностошестифутовым корпусом со стальной обшивкой было устойчивее, чем большинство судов его размера, и смахивало скорее на торговый рыболовецкий траулер, чем на морской археологический корабль. Маленький красно-белый флажок качался в тридцати пяти ярдах за кормой.
На поверхности рядом с огромной площадкой для дайвинга вскипели пузырьки: Реми Фарго всплыла из глубины. Она подтянулась на уходящем в воду трапе, и по ее черному мокрому гидрокостюму побежали капельки стекающей воды. Реми подняла маску на макушку, с наслаждением подставив лицо теплому летнему солнцу, а потом упала обратно в воду и выскользнула из своего жилета-компенсатора.
Сэм Фарго прошлепал по палубе и спустился к ней по ступенькам, помедлив на мгновение, чтобы оценить ее красоту. Затем он ухмыльнулся и протянул руки, чтобы помочь ей с ластами и снаряжением.
— Кто же это прекрасное видение из моря? Может, русалка? Или сирена? — шутливо спросил мужчина.
Аквалангистка скептически посмотрела на Сэма и похлопала его по голой груди:
— Начинаешь наглеть?
Он пожал плечами:
— Подумал, что лесть никогда не повредит.
— Далеко пойдете, молодой человек. Вас ждет блестящее будущее.
Сильными, слегка загорелыми руками Фарго поднял сбрую жилета-компенсатора. Мышцы его едва напряглись под сорокафутовым снаряжением.
— Нашла еще что-нибудь? — поинтересовался он.
— Не-а. Думаю, мы уже все внесли в каталог, — покачала головой его жена.
На поверхности всплыли новые пузырьки, и из воды показалась еще одна голова.
— Вижу, Доминик прибыл, — заметил Сэм.
Второй ныряльщик выбрался на платформу и сбросил кислородный баллон вместе с прочим снаряжением. У него были коротко стриженные черные волосы, слегка тронутые сединой, и худое смуглое лицо. Доминик улыбнулся и показал большие пальцы.
— Думаю, мы закончили, нет? — спросил он.
То было скорее утверждение, чем вопрос. Закончили они или нет, должен был решать сам Доминик как капитан судна и глава испанской команды дайверов, нанятой университетом Севильи для исследования корабля, затонувшего на глубине тридцати пяти футов. Однако он из вежливости считался с мнением своих американских коллег, прославленных охотников за сокровищами, которые обнаружили этот корабль и доложили о нем испанскому департаменту морской истории. Исследования Сэма и Реми привели их к выводу,
— Да, похоже, мы закончили, — согласилась Реми, запустив пальцы в шевелюру.
Волосы ее, начиная высыхать, слабо отливали бронзой. Она расстегнула молнию влажного гидрокостюма, и рука женщины невольно потянулась к крошечному золотому скарабею, висящему у нее на шее на кожаном шнурке. То был новый амулет на удачу, который со всевозможными церемониями преподнес ей Доминик, когда они прибыли сюда. Скарабей действительно принес исследователям успех — несмотря на глубину, погружения были сравнительно легкими, и они провели неделю в идиллическом месте, за делом, которое любили. Капитан был очаровательным, команда — учтивой и умелой.
«Если бы все наши приключения были такими спокойными!» — подумала Реми и повернулась к Сэму:
— Где здесь девушке можно привести себя в порядок?
— Твоя каюта ждет. Шампанское во льду, шоколад на подушке, — сказал тот с легким поклоном.
— Насколько я тебя знаю, ты выпил шампанское и слопал шоколад, — поддразнила его ныряльщица.
— Я для тебя открытая книга, не так ли? И что меня выдало?
— Коричневое пятно на подбородке.
Над водой разнесся низкий гул могучих дизельных двигателей, и собеседники повернулись, чтобы понаблюдать за большой белой частной яхтой, которая приблизилась на двести ярдов и сбавила ход. Реми вгляделась в транец, но название и порт приписки были заслонены длинным рядом кислородных баллонов на самодельной подставке.
— Подойди она еще ближе — и нам с ней пришлось бы покупать друг другу обручальные кольца, — хмыкнул Сэм.
Супруги продолжали наблюдать за судном.
— Большая, верно? — заметила Реми.
— Наверное, не меньше ста пятидесяти футов.
— Много баллонов. Похоже, они серьезно относятся к дайвингу.
Один из членов экипажа роскошного судна перешел на нос, и несколько мгновений спустя был отдан якорь: длинная цепь загрохотала, когда его спустили в море.
В двух с половиной милях от этого места в летнее небо поднималась изломанная береговая линия. Ближе всего был Исла де Лас-Паломос с его флотилией лодочников-любителей и маленькими яхтами, явившимися на один день из ближайших бухточек. Белый, как полярный снег, пассажирский корабль медленно входил в гавань Картахены, популярного порта многих средиземноморских круизов.
— Тебе не кажется странным, Доминик, что судно бросило якорь так близко от затонувшего корабля? — спросил Сэм.
— Почему это обязательно должно быть странным? — отозвался капитан. — Многие здешние суда любят останавливаться на ночь в пределах видимости других судов, на случай, если им понадобится помощь.
— И все-таки мы вдалеке от проторенных путей, тебе не кажется? — добавила Реми.
— Может, они тоже любопытствуют, что мы тут делаем, — привел довод ее муж. — В конце концов, мы стоим тут на якоре уже неделю, и сигнальный флажок бросается в глаза.