Око Соломона
Шрифт:
Благородные рыцари Вальтер и Гундомар уже успели оценить достоинства местного вина, когда Филипп и Генрих закончили, наконец, свой тайный разговор. Судя по всему, король и император договорились. Во всяком случае, они с охотою приняли предложения шевалье де Лузарша разделить с ним стол. Сенешал Бизо, надо отдать ему должное, не ударил в грязь лицом и сумел угодить коронованным особам. Блюда, предложенные гостям, хоть и не отличались особой изысканностью, но могли насытить любой, даже самый требовательный желудок.
Король
Мэтр Жоффруа прибыл в замок, когда ночь уже вступила в свои права. Лекаря сопровождали всего двое наемников, а потому сенешал Бизо без опаски опустил перед гостем подъемный мост. Тем не менее, Бизо счел своим долгом сообщить шевалье де Руси, уже отправившемуся на покой, о появлении очень подозрительного лица.
– И чем это лекарь подозрителен? – полюбопытствовал Глеб.
– Черен как жук, – пожал плечами старый сенешаль. – Сдается мне, что он совсем не тот человек, за которого себя выдает. К тому же он тулузец, а в тех краях еретиков больше, чем в Палестине.
Бизо был истинным северянином и очень благочестивым человеком. Где и когда он успел составить столь плохое мнение о тулузцах, Глеб не знал, но, в конце концов, сенешаль прожил долгую жизнь и научился, надо отдать ему должное, разбираться в людях.
– Ты проводил мэтра Жоффруа к императору?
– Да, – подтвердил Бизо. – Теперь алеманы заперлись в покоях Генриха и о чем-то шушукаются.
По слухам, германский император не отличался крепким здоровьем. Вполне возможно, что его встреча с лекарем носит самый обычный характер, и постороннему лицу незачем вмешиваться в личную жизнь болезненного Генриха. Тем не менее, шевалье де Руси решил выяснить, что это за птица залетела в замок Лузарш в столь беспокойную и склонную к насилиям пору.
Помещение, которое облюбовал для досуга шевалье, было обставлено с вызывающей простотой. Кроме тюка с соломой, прикрытого холстиной и никому ненужного хлама, здесь ничего не было. Зато слышимость была отличной. Глеб это оценил, как только присел на тюк и уставился в потолок. Голос принадлежал незнакомцу, это он определил сразу по заметному акценту. Мэтр Жоффруа прекрасно говорил на языке алеманов, чего нельзя было сказать о шевалье де Руси. Зато Глеб сносно понимал чужую речь, благо немало в свое время общался с лотарингскими рыцарями, как на поле битвы, так и в мирной обстановке. Не говоря уже о прекрасной Анжеле из города Ахена, которая сочла своим долгом обучить любовника азам родного языка. Благодаря ее урокам, шевалье мог сейчас не просто пялиться в потолок, но и кое-что выуживать полезное для себя из разговора, ведущегося над его головой.
– Я слышал об Арконе
– Если знают, то почему не возьмут? – насмешливо спросил Вальтер фон Зальц.
– Боюсь, что это не так просто будет сделать, – печально вздохнул лекарь. – Почти все храмы Иерусалима арабы превратили в свои мечети. Сельджуки, выбившие их оттуда, тоже мусульмане, хотя и суннитского толка.
– Да какое мне дело до сарацин, – почти взвизгнул Генрих. – Я хочу знать, Жоффруа, что это за таинственный камень, и какими свойствами он обладает.
– Ты читал Ветхий завет, государь? Тебе известна история царя Соломона?
– Мне известно, что этот человек обладал властью не только светской, но и духовной. И достиг такого могущества, которого ни до него, ни после никто из иудеев не достигал.
– Ты знаешь достаточно, государь, – елейным голосом подтвердил Жоффруа. – Согласно древним иудейским преданиям, этот камень обладает способностью, вбирать в себя небесную энергию, излучаемую планетами и звездами, и превращать ее в чудесный порошок.
– И что мне прикажешь делать с этим порошком, любезный астролог?
– Я не только астролог, но и алхимик, государь, – признался мэтр Жоффруа. – Речь идет о философском камне.
– Ты же сказал про порошок, – поймал хитроумного лекаря на противоречии фон Зальц.
– Какое мне дело до его субстанции, если я смогу с его помощью превращать любые металлы в золото и серебро.
В ответ на признание алхимика сверху послышался свист. Судя по тому, что упрек императора предназначался Гундомару фон Майнцу, свистел именно он. Сутулый рыцарь в разговоре не участвовал, но, видимо, внимательно слушал заезжего мудреца.
– Но и это еще не все, – голос Жоффруа неожиданно дрогнул. – Если принимать чудесный порошок в определенных дозах можно увеличить свою потенцию и продлить жизнь едва ли не втрое.
– И это все? – в голосе Генриха шевалье почудилось разочарование.
– Нет, государь, – утешил его алхимик. – С его помощью ты можешь добиться власти, которой до тебя обладал только один человек.
– Ты имеешь в виду царя Соломона?
– Именно его.
– И что мне для этого нужно сделать? – спросил Генрих.
– Тебе понадобится царская кровь, государь. Именно эту кровь ты должен смешать со своею, добавив в ваш союз энергию в виде чудесного порошка. Сойдутся два начала: мужское, олицетворяющее небо, и женское, олицетворяющее землю. Только в этом чудесном соитии ты обретешь силу, перед которой не сможет устоять никто. Ты станешь земным воплощением бога, новым Христом, если угодно.
– Это ересь, любезный Жоффруа, – ехидно заметил фон Зальц.
– И что с того? – холодно бросил лекарь. – Тот, кто не стремится ввысь, рано или поздно становится земным прахом. Я полагал, что имею дело с человеком, который не испугается истинного величия.