Окольцованные
Шрифт:
Иван Петрович переводил взгляд с участкового на Мишу и моргал глазами.
– Кому я сейчас неустойку предъявлять буду? Военным? Ну, уж нет! Я тебе – колхозу предъявлю! Заберу весь колхоз с потрохами…. Чего молчишь, Иван Петрович.
– Ты того…. Не нервничай…. Разберемся, – встрял в разговор милиционер.
– Нет, ну что вы. Я все по
Михаил, уверенно шагая, вышел из кабинета и, подхватив Коляна, сидевшего в приемной, гордо прошествовал по коридору.
***
Маня растолкала Степана и послала его к соседям. Время было колоть борова. Маня торопилась, она затопила баню и приготовила тазы и ведра.
Степа вернулся с Коляном и Мишей.
По дороге перехватили, – оправдывался Степан, – вот Миша и заколет хряка. Он умеет.
Маня недоверчиво посмотрела на Мишу, но, увидев, мощную грудь и широкие плечи, успокоилась.
– Ну, давайте начинайте, я в избу пошла.
Степа принес длинные острые ножи, чистую тряпку – вытереть кровь и подал Мише.
– Вот, вчера наточил, – сказал он.
– Ты, что, – презрительно глядя на ножи, – заявил Миша, – сейчас не так делают. Я вот был у друзей, так там бьют кувалдой… Раз! И готово!
Степан поверил Мише и засуетился. Через минуту он выволок тяжеленную кувалду (молоток, только очень большой), из гаража и подтащил ее к Мише.
Колян стоял, курил и качал головой. Ну-ну!
Миша подхватил кувалду, примерился и нанес несколько ударов по воздуху. Сила чувствовалась. С опаской и уважением Степа подошел к Мише.
– Так, я встану возле двери, а ты Степан давай выгоняй борова. Как только его башка покажется, тут я и хлопну, – Миша еще раз взмахнул кувалдой, она с шумом пронеслась мимо лица Коляна.
– Ты чего? – шарахнулся в сторону Колян.
– Уйди, братан, не мешайся.… Ну, Степан, пошел!
С
– Жрать хочет, собака, – бормотал Степа, открывая дверь в сарай.
Он осторожно зашел туда. С минуту было тихо, потом послышалась отчаянная ругань. Степа загибал трехэтажные маты, боров не слушался, и не хотел выходить. Степа и толкал его, и пинал в жирный бок – ни в какую.
– Чего ты возишься? Давай скорее! – опохмелившийся Миша нетерпеливо перебирал ногами, примеряясь для точного удара. Он ждал, сейчас появится морда хряка и надо только успеть шибануть.
– Счас, счас, – торопился Степа, – он, собака, не выходит!
– Ты его вилами, вилами, – посоветовал Колян.
– Ага, вилами, – заворчал Степа, – шкуру-то портить.
Миша уже устал держать кувалду над головой. Он только хотел опустить ее на землю, как что-то зашевелилось у порога, и вдруг появилась желтая лоснящаяся морда.
– Ну и откормил! – успел подумать Миша, а руки сами опустили кувалду на морду борова.
Кувалду по инерции пронесло в открытые двери сарая. Оттуда с тонким визгом выскочил огромный хряк и играючи сбил с ног Коляна.
Из сарая понеслась не трехэтажная, а какая-то извращенная с примесями политических слов, ругань. Из дверей, припадая на обе ноги, выполз Степан. В руках у него были вилы. Беспрестанно матерясь, он стал наступать на Михаила.
– Ты, что б…! Не видишь, что ли кого бьешь? Ты что…, мне по ж… лупишь? Я тебя, зараза…, наизнанку выверну!
Миша, на что вроде бы смелый, мгновенно отскочил в сторону и приготовился бежать за ворота. Только Маня остановила кровопролитие. Позже выяснилось: Степа, как ни старался, не мог вытащить борова из сарайки. Тогда он, совсем забыв о Мише, начал вытягивать хряка за большие, как лопухи уши. Тот, конечно, упирался, но Степа тоже не хилый мужик, все-таки сумел подтащить его к дверям. Осталось немного – переступить порог и вытащить хряка на улицу. Вот здесь и получился казус. Обтянутую желтыми выцветшими штанами, задницу Степана, Миша и принял за морду зверя. И ударил. Хорошо скользом, а то быть бы Степе инвалидом. Хотя синяк на всю ж…, держался у него почти два месяца.
Конец ознакомительного фрагмента.