Окончательно мертв
Шрифт:
После этого я напряженно прислушалась. В лесу все еще было тихо. Как бы ни напрягала я все чувства, имеющиеся в моем распоряжении, ни малейшего сигнала до мозга не донеслось. Все исчезло.
Я еще посидела в кухне, мозг работал на высоких оборотах, — но потом заставила себя вернуться к обычным делам. Пока я чистила зубы, сердцебиение вернулось к нормальным цифрам, и я, забираясь в кровать, почти уговорила себя, что ничего там в лесу не было. Но я очень стараюсь быть честной с собой. И знала, что какое-то создание было там, в моем лесу, и это создание было побольше и пострашнее енота.
Выключив лампу около кровати,
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Встав утром, я первым делом набрала номер сотового телефона моего брата. Плохо ли, хорошо ли, но сколько-то я проспала. Джейсон ответил со второго звонка, сказав «Алло?» — голосом человека, которого отрывают от дела.
— Привет, братик. Как жизнь?
— Послушай, у меня к тебе есть разговор, но прямо сейчас не могу. Где-то через пару часов у тебя буду.
Он повесил трубку, не прощаясь, и голос у него был чем-то очень и очень встревоженный. Вот только еще одного осложнения мне не хватало.
Я глянула на часы. Пара часов — это мне дает достаточно времени прибраться и смотаться в город за продуктами. Джейсон приедет около полудня и будет ждать, что я его накормлю ленчем. Увязав волосы в хвост, я прихватила их резинкой, сделав нечто вроде пучка на макушке — так, чтобы концы их веером торчали над головой. Хотя я не хочу себе в этом признаваться, но эта небрежная прическа мне кажется забавной и симпатичной.
Было свежее холодное мартовское утро, такое, которое обещает теплый день. Небо яркое и солнечное, поднимающее настроение, и в Бон-Темпс я ехала, опустив стекло, распевая вместе с радио во весь голос. В это утро я бы даже с Жутким Алом Янковичем спела.
Я ехала мимо рощ, мимо отдельных домов, мимо пастбища, полного коров (и еще там была пара буйволов — чего только люди не разводят…)
Диск-жокей крутил «Голубые Гавайи» — из старого доброго золотого фонда, и я подумала, где сейчас Бубба — не мой брат, а вампир, известный теперь только под этим именем. Я его не видала уже недели три или четыре. Может быть, вампиры Луизианы перевели его в другое укрытие, а может, сам ушел бродить, как бывает с ним время от времени.
Это была радостная, блаженная минутка счастья и довольства, но забрела мне в голову шальная мысль, из тех, что забредают в самый неподходящий момент. Я подумала: как было бы здорово, если бы со мной сейчас в машине ехал Эрик. Как бы отлично он выглядел, когда ветер развевал бы ему волосы, как бы он радовался… Ну, да. Пока бы не сгорел до углей.
Но я поняла: об Эрике я подумала, потому что день был такой, который хочется разделить с тем, кто тебе дорог, с тем, чье общество тебя больше всего радует. И это Эрик, каким он был, когда его прокляла ведьма: Эрик, не закаленный в столетиях вампирской политики, Эрик, не презирающий людей и дела их, Эрик, который не управлял многочисленными финансовыми предприятиями и не был виноват в утрате доходов и жизни многими людьми и вампирами. Другими словами, такой Эрик, каким он уже никогда опять не будет.
Динь-дон, ведьма умерла, а Эрик восстановил характер — такой, как сейчас. Этот восстановленный Эрик остерегался меня, обожал меня и не доверял мне (или своим чувствам ко мне) ни на грош.
Я тяжело вздохнула, и песня умолкла у меня на губах. Она даже из сердца почти
Я Тару уже довольно давно не видела. Она уезжала на каникулы к тете в южный Техас, а с тех пор, как вернулась, работает в магазине, не разгибаясь. По крайней мере, так она мне сказала, когда я позвонила сказать спасибо за машину. У меня машина сгорела вместе с кухней, и Тара мне одолжила свою старую, «Малибу» возраста двух лет. Сама она обзавелась новой, прямо с конвейера (как обзавелась — не важно), и искала возможность «Малибу» продать.
К моему удивлению, где-то около месяца тому назад Тара прислала мне по почте документы на машину и договор продажи вместе с письмом, сообщающим, что теперь машина принадлежит мне. Я позвонила ей, попыталась возразить, но она слушать не стала, и мне вроде бы не осталось ничего иного, как принять подарок.
Она считала, что это плата, потому что я вытянула ее из ужасной ситуации. Мне при этом пришлось задолжать Эрику — но это мне было все равно. Мы с Тарой были подругами всю мою жизнь. Теперь ей ничего не грозит, если ей хватит ума держаться подальше от мира супернатуралов.
Хотя я была благодарна и очень радовалась, получив машину куда новее, чем мне приходилось водить, но мне приятнее было бы сохранить неомраченную дружбу с Тарой. А так я старалась держаться подальше, полагая, что вызываю у нее слишком много неприятных воспоминаний. Но сейчас я была настроена пробить эту стену ко всем чертям. Может быть, Таре тоже времени хватило.
«Наряды от Тары» располагались в торговых рядах на южной окраине Бон-Темпс. Перед магазинчиком стоял один автомобиль, и я решила, что хорошо будет иметь свидетеля — меньше будет в этой встрече личного.
Когда я вошла, Тара занималась с сестрой Энди Бельфлера Порцией, так что я стала перебирать вещицы десятого размера, потом восьмого. Порция сидела за столом «Изабель», что было крайне интересно. Тара является местным представителем «Изабель Брайдал» — компании, каталоги которой стали библией во всем, что связано со свадьбами. В местной лавке можно примерить образцы платьев для подружек и заказать нужный размер, и каждое платье может быть двадцати примерно цветов. Сами свадебные платья популярны не меньше — у «Изабель» их двадцать пять моделей. Компания также предлагает приглашения на смотрины, украшения, подвязки, подарки для подружек невесты и любые вообще свадебные принадлежности, которые только можно вообразить. Но интерес в том, что «Изабель» — фирма для среднего класса, а Порция уж точно женщина извысшего.
Порция жила с бабушкой и братом в особняке Бельфлер на Магнолия-стрит, она выросла среди готической роскоши вырождения. Сейчас особняк отремонтировали, и владелица планирует дальнейший ремонт, а потому Порция, когда попадается мне в городе, выглядит куда счастливее. В «Мерлотт» она не часто заглядывает, но когда она там бывает, больше времени общается с людьми и иногда улыбается. Обыкновенная женщина за тридцать, и самое в ней привлекательное — густые, блестящие каштановые волосы.
Порция думала: Свадьба. Тара думала: Деньги.