Окончательно мертв
Шрифт:
Присмотревшись пристальней, я увидела, что у трупа дергаются пальцы.
— Он встает, — сказала я тихо.
До нее дошло почти сразу.
— Говорит Амелия Бродвей с Хлоя-стрит! Немедленно пришлите сюда старшего вампира, немедленно! — заорала она в телефон. — Поднимается новый вампир!
Она уже была на ногах, и мы мчались к двери.
Но не добежали. Нас преследовал Джейк Перифой, и он был голоден.
Поскольку Амелия бежала позади (я была ближе к двери), он бросился вниз и схватил ее за лодыжку. Она упала с визгом, я обернулась ей помочь, не успев подумать — если бы успела, бежала бы дальше.
Я схватила ее за руки и потянула на себя. Не зная Джейка Перифоя при жизни, я не могла сказать, каков он был, но сейчас ничего человеческого не было в его лице, ничего, к чему можно было бы обратиться.
— Джейк! — орала я. — Джейк Перифой, очнись!
Конечно, толку в этом было ноль. Джейк превратился даже не в кошмар, а во что-то совершенно из другого мира, и оттуда его было не вынуть: он сам был этим миром. Испуская голодное рычание, он впился зубами в ногу Амелии, и она заорала.
Как будто акула ухватила ее. Если бы я ее еще дернула, его зубы вырвали бы из нее кусок мяса. Он присосался к ране, и я била его пяткой по голове, проклиная себя, что не надела туфли. Я вкладывала в удары всю свою силу, а новоиспеченному вампиру было на это плевать: он мычал протестующе, но продолжал сосать, а колдунья продолжала вопить от боли и шока.
На столе стоял канделябр — высокий стеклянный канделябр, здоровый и тяжелый. Я вытащила из него свечу, ухватила его обеими руками и обрушила изо всей силы на голову Джейка Перифоя. Из раны на его голове потекла кровь, медленно поползла: так происходит кровотечение у вампиров. Канделябр разлетелся вдребезги, и я осталась с пустыми руками перед разъяренным вампиром. Он задрал ко мне окровавленную физиономию — я надеюсь, никогда больше в жизни не увижу такого взгляда. Безумная ярость бешеного пса была в нем.
Зато он отпустил ногу Амелии, и она поползла прочь. Явно было, что она сильно ранена, и ползла медленно, но попытка была. У нее по лицу текли слезы, дыхание со свистом вырывалось из груди, резкое в ночной тишине. Слышны были сирены — все ближе и ближе, я надеялась, что к нам. Но уже поздно будет. Вампир взметнулся с пола, сбил меня с ног, и у меня не было времени даже подумать ни о чем.
Он впился клыками мне в руку — мне показалось, что вот-вот они вонзятся в кость. Если бы я не успела вскинуть руку, они попали бы в шею, и это было бы смертельно. Уж лучше в руку, но все равно от боли я чуть не отключилась, а этого делать не стоило. Тело Джейка Перифоя навалилось на меня всей тяжестью, ноги его прижали мои ноги к полу. В свежем вампире проснулся иной голод, и я ощутила, как свидетельство этого голода упирается мне в бедро. Освободив руку, вампир рванул на мне штаны.
О нет! Очень дело плохо. Мне предстоит в ближайшие минуты умереть здесь, в Новом Орлеане, в квартире моей кузины, далеко от друзей и родных.
У вампира лицо и руки были полностью в крови.
Амелия неуклюже подползла к нам по полу, оставляя кровавый след от раненой ноги. Ей бы бежать отсюда, меня она спасти не может. Канделябров больше нет. Но у нее было иное оружие,
— Utinam hic sanguis in ignem commutet! — выкрикнула она.
Вампир отшатнулся, вопя и вцепляясь ногтями в лицо — вдруг оно покрылось язычками синего пламени.
А в дверь ворвались полицейские. Тоже вампиры.
И случился интересный момент: они решили, что это мы напали на Джейка Перифоя. Нас с Амелией, окровавленных и вопящих, прижали к стене. Но тем временем кончилось действие заклинания, которым Амелия швырнула в нового вампира, и он прыгнул на ближайшего полицейского — это оказалась черная женщина с гордо выпрямленной спиной и хорошо выраженной переносицей. Тетка выхватила дубинку и беспощадно прошлась по зубам новичка. Ее напарник, коротышка цвета ириски, схватился за бутылку «Истинной крови», висевшую у него на поясе как оружие. Сорвав с нее пробку зубами, он сунул резиновый наконечник в жаждущую пасть Джейка Перифоя. И воцарилось молчание — новорожденный вампир присосался к бутылке. А мы стояли, тяжело дыша и истекая кровью.
— Теперь он будет тихий, — сказала женщина, и глубина ее голоса давала понять, что она куда больше афро-, чем американка. — Кажется, мы его усмирили.
Мы с Амелией сползли на пол, когда коп-мужчина нам кивнул, что к нам претензий нет.
— Вы уж простите, что мы перепутали, кто тут хороший, кто плохой, — сказал он голосом теплым, как растопленное масло. — Как вы, дамы?
Приятно, что голос был такой благожелательный, потому что клыки у него были наружу. Наверное, возбуждение от крови и драки вызвало такую реакцию, но как-то смущало видеть ее у слуги закона.
— Не очень, — ответила я. — У Амелии сильное кровотечение, да и у меня, кажется, тоже.
Укус болел не так сильно, как будет потом. В слюне вампира есть следы анестетиков и еще — заживляющее вещество. Но оно предназначено для заживления уколов от клыков, а не рваной раны от зубов в человеческом теле.
— Нам нужен врач.
Я знала одного вампира в Миссисипи, умевшего заживлять большие раны, но эта способность редко встречается.
— Вы обе люди? — спросил он.
Женщина что-то ворковала над новым вампиром на незнакомом языке. Не знаю, воспринимал ли его бывший вервольф Джейк Перифой, но он чувствовал уют и безопасность. Ожоги у него на лице заживали прямо на глазах.
— Да, — ответила я.
В ожидании санитаров мы с Амелией сидели, прислонясь друг к дружке, и молчали. Это уже второй труп я нахожу в чулане или третий? Может, мне лучше вообще больше никогда чуланов не открывать?
— Должны были понять, — устало произнесла Амелия. — Когда от него запах не пошел, надо было понять.
— Я вообще-то поняла. Но толку мало, потому что поняла всего за полминуты до того, как он проснулся.
У меня голос звучал так же слабо, как у нее.
Дальше я помню все смутно. Все думала, что сейчас самое время упасть в обморок, если я собираюсь это сделать, потому что не тот это был процесс, в котором мне хотелось участвовать, но у меня просто не получалось потерять сознание. Санитарами оказались двое милых молодых людей, которые решили, что мы развлекались с вампирами и малость увлеклись. Вряд ли кто-нибудь из них в ближайшее время готов был пригласить в кино меня или Амелию.