Окончательный расчет
Шрифт:
— А дальше местные пинкертоны расследование, судя по всему, запороли. Во всяком случае, по словам супруги Юрия Александровича Корсакова, ее мужу не нравилось, каким образом оно ведется… Своими планами с женой он особо не делился, но она не сомневается, что ее муж предпринял — или намерен был предпринять — собственное расследование…
— Слава, как был убит Корсаков-старший?
— Застрелен в местной сауне, расположенной на окраине города, но весьма популярной среди «новорусских»… Оружие, из которого произведен выстрел, не найдено. Пока — это все, что у меня
Грязнов подмигнул Яковлеву и скромно потупился. Но Александра Борисовича Турецкого шутка друга на сей раз не развеселила.
— Валера, — он отыскал глазами Померанцева, — прежде чем отправишься в Северотуринск, подготовь, пожалуйста, все бумаги для постановления об объединении дел… Я имею в виду — убийства обоих братьев. Позвонишь в Северотуринск, вытащишь нужные данные, пусть шлют все копии по факсу в срочном порядке… Иди выполняй!
Тоскливо глянув на Турецкого, Валерий поднялся. Ну почему ему всегда достается самая отвратительная часть работы, словно и без тою у них не хватает этой проклятой бумажной возни?!
Уже в коридоре он, предварительно оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто его не видит, искренне сплюнул, в сердцах ругая начальство на все корки.
Впрочем, устыдился он почти сразу, поскольку понимал еще и то, что у него, в отличие от остальных, появляется в запасе целый день для того, чтобы обдумать это дело, первым ознакомившись с северотуринскими документами и переговорив, пусть и по телефону, как с коллегой из местной прокуратуры, так и милицейским следователем, ведущим дело об убийстве Корсакова-старшего.
Несмотря на свое название, Северотуринск был типичным среднерусским городом, расположенным в восьми часах езды от столицы по железной дороге, с довольно спокойным историческим прошлым трехсотлетней давности. Близость к обеим столицам, с того момента как начала строиться вторая из них — Санкт-Петербург, сделала этот отрезок истории города наиболее ярким: Северотуринск оказался одним из городов, очутившихся на тракте Москва — Петербург, а значит, и в числе тех, которые обеспечивали жизнь строящейся Северной столицы.
Добавим к этому замечательно густые и богатые леса, тихие и чистые озера, окружающие город, а главное — близость истоков Волги. И станет ясно, что в ту далекую пору Северотуринск сделался одним из самых торговых городов России… К сожалению, рано или поздно проходит все, а лучшая пора жизни, независимо от того, о городе или о человеке идет речь, — тем более…
В начале нынешнего, XXI века о тех временах напоминало обилие некогда богатых, а ныне ветхих купеческих домов, сохранившихся на окраинах Северотуринска, четыре отреставрированных и восстановленных храма, один из которых, постройки XVII века, являл собой уникальный образец деревянного зодчества.
За пролетевшие столетия центр города сместился к югу от волжских истоков и представлял собой комплекс зданий в основном пресловутой эпохи «сталинанса», среди которых выделялись стеклобетонные
В тот момент, когда Александр Борисович Турецкий начал обсуждать с оперативно-следственной комплексной группой план ближайших мероприятий, на широкие и многочисленные ступени северотуринского Дома правительства, ведущие от застекленных дверей вниз, на площадь, вышла невысокая, полненькая дама лет сорока в красном пальто и такой же шляпке. Покинув полутемный холл здания, она на мгновение задержалась на крыльце, слегка сощурив небольшие темные глаза от яркого солнечного света, после чего начала спуск вниз, внимательнейшим образом глядя себе под ноги.
Весна наконец-то достигла Северотуринска в середине нынешнего, ледяного поначалу апреля, и это не могло не радовать даже столь серьезную даму, каковой являлась Лариса Вячеславовна Левакова, судья Северотуринского городского суда.
На густо накрашенных губах судьи блуждала легкая улыбка, когда она, спустившись наконец на площадь, решительно направилась к служебной автостоянке, возле которой, не спеша припарковаться, минуты за три до появления Ларисы Вячеславовны остановился «вольво» последней модели серебристого цвета. Вот к нему-то и держала путь Левакова, что стало очевидным, едва она поравнялась с машиной.
Передняя пассажирская дверца распахнулась как по мановению волшебной палочки, и выскочивший оттуда детина в камуфляжной форме с несколько преувеличенным почтением открыл перед Леваковой вторую дверцу — в заднюю часть салона.
— Привет, Сергей, ты, как всегда, необыкновенно точен! Какой был в школе — таким и остался!..
Эти слова, произнесенные судьей, были адресованы мужчине, поджидавшему Левакову на сиденье, обитом натуральной серой кожей. Сергей был чрезвычайно худ и обладал аскетической внешностью: лет сто пятьдесят назад доктора непременно заподозрили бы у него «разлитие желчи», и были бы правы: бывший одноклассник судьи Леваковой, а ныне главный прокурор Северотуринска, и впрямь отличался весьма желчным характером, вполне соответствующим его внешности.
Никак не отреагировав на слова бывшей школьной подруги, Сергей Кириллович Пименов дождался, когда Лариса Вячеславовна, громко сопя, устроится наконец на заднем сиденье и захлопнет свою дверцу, и небрежно кивнул водителю. Охранник в традиционной камуфляжной форме уже сидел рядом с шофером. В ту же секунду «вольво» тронулся с места. Лишь после этого Пименов счел возможным ответить на приветствие судьи.
— Здравствуй, Лариса. Извини, но до дома тебя сегодня подвезти не смогу, кое-какие проблемы, требующие моего присутствия на работе.