Окраина
Шрифт:
– И совсем не поврежденная, – заметила Джулия.
– А что такое banya? – спросила Тео.
– Это такой купальный дом, – объяснила Джулия. – В старые времена в домах не было ни проточной воды, ни ванных комнат. Воду доставали из колодца, а ванные располагались вне дома. Поэтому вместо душа и ванной люди использовали banya.
– Не все люди, – уточнил Грегори.
– Русские, – поправилась Джулия. – Американцы наполняли водой ванны или обтирались мокрой губкой, а русские пользовались banya. Сначала туда заходили женщины и девочки, а потом – мужчины и мальчики.
– И что, они все были голые? – хихикнула Тео.
– Да, – улыбнулась Джулия. –
– Зачем?
– Затем, что эвкалипт хорошо пахнет. Они думали, что эвкалипт расширяет поры и делает их еще чище. А потом бежали к ручью или реке и обмывались холодной водой.
– Так это просто как паровая ванна, – заметила Саша.
– Ну да, – согласилась Джулия. – Очень похоже.
– И у нас такая есть? – Адам расплылся в улыбке. – Круто.
– Дурак! – Саша ткнула его локтем под ребро.
– Я и сам так раньше мылся, – сказал Грегори.
– Полный примитив, – состроила гримасу Саша. – Даже думать об этом не хочу.
Грегори и Джулия рассмеялись. Вслед за фургоном с мебелью они съехали с федеральной трассы на шоссе, ведущее к Макгуэйну.
Где-то через час или около того его мать вдруг выругалась по-русски. В ее голосе слышался не то страх, не то паника, и Грегори быстро повернул голову, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
На лице у нее было написано замешательство.
– Dedushka Domovedushka [9] , – только и смогла произнести она.
Только не это, подумал Грегори.
Он впился в нее глазами и показал на детей, прежде чем опять посмотреть на дорогу.
– Ведь ты же не пригласил его с нами, правда? – спросила она, не обращая внимания на его жестикуляцию.
Грегори вздохнул, не зная, то ли начинать с ней спорить, то ли обернуть все в шутку.
9
Имеется в виду домовой – хранитель очага.
– Забыл, – коротко ответил он.
– Деду-ушка До-о… Как дальше? – переспросил Адам.
– Моведушка. Домо-оведу-ушка.
– А что это такое?
– Он Главный в Доме. – Голос его матери был тонким и наряженным.
– Это русское… – Грегори чуть не произнес «суеверие», но вовремя остановился. – Традиция. – Он так и не смог объяснить своей матери, что они с Джулией не разделяют ее суеверий и специально держат детей подальше от них.
Грегори виновато посмотрел на Джулию. Она понимающе кивнула.
– Я сама виновата, – подала голос с заднего сиденья его мать. – Мне надо было сказать тебе. Напомнить.
– Все в порядке, – сказал Грегори.
– Все в порядке, – повторила за ним Джулия.
– Мне надо было об этом подумать. Надо было самой его пригласить.
– Почему? – повторил вопрос Адам.
– Потому что в доме он самый главный. Он нас защищает. Следит, чтобы все в доме были здоровы и в безопасности и чтобы с домом не происходило ничего плохого. Поэтому, когда переезжаешь, его надо приглашать с собой, чтобы он защищал уже новый дом.
– Ты что, хочешь сказать, что все это время он жил вместе с нами?
Старая женщина утвердительно кивнула.
– Именно поэтому с нами не случалось ничего плохого.
– А на кого он похож?
– Это маленький человечек с бородой.
– А где он живет? На
– Он живет там, где его нельзя увидеть.
– Мне страшно! – захныкала Тео.
– Мама, – сурово произнес Грегори.
– Нет, он не страшный, – сказала старушка, обняв Тео. – Он хороший. Он живет для того, чтобы защищать тебя и охранять. – Она улыбнулась. – Однажды мой отец его видел. Мы жили на ферме в Мексике, и папа пошел кормить лошадей. Ночью. И там стоял маленький человек, который скармливал лошадям сено. Папа понаблюдал, вернулся и сказал маме: «Dedushka Domovedushka кормит лошадей». Он тогда совсем не испугался. А утром мы обнаружили, что гривы у лошадей были заплетены в косы. – Тут она бросила на Грегори вызывающий взгляд. – Так что он есть на самом деле.
– И ты не боялась? – поинтересовалась Тео.
– Нет. Не боялась. А вот косы расплести было невозможно. Dedushka Domovedushka помог папе накормить лошадей и хотел, чтобы мы все видели, что он… о нас заботится и следит за нами. Но Dedushka Domovedushka не страшный. Он – Главный в Доме и не делает никому зла.
Грегори продолжал молчать, ожидая, пока этот разговор закончится. Тео уже была испугана, и в новом доме им не обойтись без ночных кошмаров. Да и Адама нельзя было назвать смельчаком. Переезд и так был для них тяжелым событием, даже без этих страшных сказок. Грегори надеялся, что до матери дошло, насколько он рассердился и расстроился. Позже ему придется серьезно поговорить с нею: в доме должны быть правила, которые ей придется выполнять, если она хочет жить вместе с ними.
Он взглянул на мать, но она не выглядела ни смущенной, ни виноватой. Ее лицо было серьезно и неподвижно, а когда их взгляды встретились в зеркале, то в ее взгляде чувствовалось осуждение.
– Мне надо было самой его пригласить.
II
Во время поездки Джулия смотрела в окно. Пейзаж был совершенно потрясающим, такой можно увидеть только в кино. Бескрайние просторы, голубые небеса, облака, по размеру напоминающие целые континенты. На площади в сотни миль можно было наблюдать одновременно совершенно разные погодные явления: далеко направо – ливень, грозовые облака собираются слева, а впереди – чистое, голубое небо. Цепь темных холмов и голубых гор на горизонте прямо перед ними совсем не менялась в размерах, что еще раз подчеркивало невероятные расстояния, раскинувшиеся впереди, – они не могли вызывать ничего, кроме восторга.
Джулия наблюдала за поздними летними цветами, которые росли по обеим сторонам шоссе. Цветущая фукьерия, темно-зеленые кактусы-суагаро и светло-зеленые деревья паловерде [10] заполняли весь пейзаж и разрушали представление о пустыне как о мертвой, высохшей земле, начисто лишенной жизни. Она сама была потрясена красотой и богатством окружающей ее земли, когда они впервые ехали выбирать дом. Сначала эта неожиданная идея Грегори насчет того, чтобы обрубить все концы и переехать, не очень понравилась Джулии. Она попыталась объяснить мужу, что всю жизнь прожила в Южной Калифорнии и, несмотря на свое постоянное недовольство и жалобы, не может себе представить жизнь где-то еще.
10
Дерево с корой светло-зеленого цвета, со стволом, покрытым колючками, и почти без листьев.