Окрайя
Шрифт:
– Так.
– Что ж, хорошо. И с чем ты к нам пожаловал?
– Сказать, что Хальдер мертв.
Опять в толпе прошло движение. Опять старейшина нахмурился.
– А как, - спросил он, - Хальдер умер?
– Плохо.
Старейшина закрыл глаза... И я тут же добавил:
– А уходил он очень хорошо! Его сожгли на большом боевом корабле. И с ним были его товарищи. Они гребли, а он командовал, и звал меня с собой. И вот еще его, - я кивнул на Лузая.
– И вот мы и пришли, - и на этом я замолчал.
Старейшина открыл глаза.
– Сюда, что ли?
– спросил он с удивлением.
– Он что,
Я промолчал. Я гневался - сам на себя. Зачем я начал с этого? Что, больше было не с чего? Звал меня Хальдер или нет, как звал, куда, зачем кому какое дело?! А тут еще Лузай:
– Мы ищем Хальдера, - сказал он с важным видом.
– Хальдер ушел к своим богам. А его боги - здесь. Теперь и мы здесь. Вот!
– Да!
– закивал старейшина.
– Осталось только встретиться. Всего-то! Он, Хальдер, был большой шутник. То плащ себе добыл, плащ непростой подбитый ветром. А то и вообще... А тут я понимаю так: он приглашает вас... Но прежде мой черед!
– и оглянулся, и окликнул: - Сьюгред!
И из-за спин дружинников - неспешно, скромно опустив глаза - к нам вышла девушка. Старейшина сказал:
– Вот это - Сьюгред, моя дочь. А я - Торстайн Скала, племянник Хальдера. А это мои люди, мой корабль, мои рабы. Нрав у меня весьма тяжелый, поэтому меня зовут Скалой. Но гости - это гости. Сьюгред, вели готовить стол!
Сьюгред ушла. Волосы у нее были белые как снег, а глаза синие как небо. А голос у нее, как я потом узнал...
Но к делу! Итак, пока они готовили стол, Торстайн усадил нас на скамью возле своей землянки, и сам сел рядом с нами, и попросил, чтоб мы поведали ему о том, что с нами было в море. Я рассказал ему о Гортиге, о воронах, о Вепре. Лузай кивал, поддакивал, а то и дополнял меня. Торстайн, внимательно нас выслушав, сказал:
– А ты удачлив, ярл. Вепря пометить и уйти - это дано не всякому! А дальше что? И вправду к Хальдеру?
Я утвердительно кивнул. А он сказал:
– Но встреча с Хальдером, клянусь всем, чем могу, это уже совсем нешуточное дело! Ты представляешь, как и, главное, где ты будешь его искать?
– Нет, - сказал я.
– И это не моя забота. Раз он призвал меня, то, значит, должен встретить. И, думаю, это случится очень скоро.
– А для чего тебе эта встреча?
– Н-ну, скажем так...
– и я задумался.
– Нам есть о чем поговорить!
– О чем?! Он мертв, ты жив. Что между вами общего?
– Выходит, что-то есть. Но что, я не скажу, ибо это касается лишь нас двоих - меня и Хальдера.
– Ты скрытен, ярл!
– Да, я не женщина. Хочешь еще о чем-нибудь спросить?
– Пока что нет!
– гневно сказал Торстайн, поднялся со скамьи и осмотрелся... и сказал: - Да нам уже и некогда беседовать. Вон, видишь, нас уже зовут! Пошли!
И мы пошли. Стол длинный был, накрыт на все селение. А яства были скудные. Нас посадили на почетную скамью, рядом с Торстайном. И им же сразу было сказано: сегодня пир по Хальдеру, у них такой обычай, а только завтра встретят нас; согласны?
Я согласился: да, пусть будет по обычаю.
И поминали Хальдера - грибной настойкой, рыбной кашей. Первым о Хальдере рассказывал старик, который знал его еще мальчишкой. Хальдер, поведал нам старик, уже тогда был очень храбр и ловок: он плавал быстро, как тюлень, а под водой мог оставаться дольше всех, а острогу бросал на сорок пять двойных
Молчали все. И хмурились. Смотрели на меня. А я смотрел только на Сьюгред. Она смутилась и зарделась, и опустила взор...
Торстайн же, осерчав, сказал:
– Ярл Айгаслав! Мы ждем тебя. И Хальдер ждет.
Тогда я встал и стал рассказывать... О, я рассказывал! И если верить мне, то выходило так, что Хальдер был мне больше, чем отец! И что храбрей, умней, добрей его я никого и представить себе не могу! Еще я рассказал, как Хальдер покорил двенадцать наших младших ярлов и что ему платили дань и Безволосые, и Многоречье, Песчаная Земля и даже Руммалия.
– Да!
– говорил я.
– Да! Он был и в Руммалии, и жег их корабли, и грабил города, и даже осадил их Главный Город, и взял бы и его, разграбил бы и сжег, но руммалийский ярлиярл пришел к нему, встал на колени и руку целовал - как раб хозяину! И Хальдер сжалился над ним, забрал все ценное, что только было в Главном Городе, и возвратился к нам в Ярлград!
– А что было потом?
– спросил Торстайн.
– Он умер.
– Как?
Я промолчал. Торстайн же усмехнулся и сказал:
– Скрывать тут нечего. Оно и так понятно. Они ему и отомстили, эти руммалийцы. Убили подло. Или отравили. Ведь так было?
– Да, так, - чуть слышно сказал я.
– А ты откуда это знаешь?
– И знать тут нечего. Враг должен быть убит, а не унижен. Мертвый будет лежать и молчать, никому не мешать. Униженный же будет мстить, пока не отомстит. Ты все сказал?
– Да, - кивнул я.
– Тогда пусть теперь говорит твой человек. Лузай, мы слушаем тебя!
Лузай рассказывал о битвах в Руммалии. Рассказ его был прост, правдив, и это белобровым нравилось. Но только лишь Лузай дошел до перемирия, как Торстайн встал, сказал:
– Об этом мы уже наслышаны. Ты лучше вспомни о других походах.
Лузай опять рассказывал. И снова его слушали с почтением - все, даже Сьюгред. Мне было обидно.
Потом, уже почти под утро, Торстайн сказал:
– Довольно. Хальдер, я думаю, уже устал от нас. Пора и нам ложиться.
Нам постелили у огня. Лузай - счастливый человек!
– как лег, так сразу же заснул. А я лежал, закрыв глаза, и думал: ну, вот я и пришел сюда, а дальше что? И ярл ли я? И звал ли меня Хальдер? И... Много я еще о чем в ту ночь успел подумать! Когда же я заснул, мне снился Хальдер: и он был мальчиком, и я был мальчиком, и мы стояли на поляне, в руках у нас были мечи - и мы рубились. То он меня одолевал, то я его, то снова он, то снова я, и тогда я кричал, грозил ему...