Шрифт:
Один человек решил жениться.
— Я женюсь, — сказал он матери. Подумав немного, мать заплакала. Потом утерла слезы. Сказала:
— Деньгами много?
— Не знаю.
— Ну, хоть так, тряпками-то — есть что-нибудь?
И не спросила мать:
— А любит тебя твоя будущая жена?
— Я женюсь, — сказал он любовнице.
Любовница побледнела.
— А как же я?
— Ты постарайся меня забыть.
— Я отравлюсь.
— Если ты меня хоть немножко любишь — ты не сделаешь этого.
— Я? Тебя? Люблю? Ну, знаешь ли, милый!.. Кстати ко мне сегодня Сергей Иваныч три раза по телефону звонил. Думаю весной поехать с ним на Кавказ.
Помолчав, спросила:
— Что ж она… богатая?
— Кажется.
И с облегченным сердцем подумала:
— Ну, значить, он меня оставляет из-за денег. Кажется, что это не так обидно.
И не спросила любовница:
— А любит тебя твоя будущая жена?
— Я женюсь, — сказал он горничной.
— А как же я? Меня-то вы оставите? Или искать другое место?
— Почему же? Вы останетесь.
— Только имейте в виду, барин, что ежели вас двое, то жалованье тоже другое. Во-первых, около женщины больше работы, a потом и мелкой
Даже в голову не пришло горничной задать своему барину простой человеческий вопрос:
— А любит вас ваша будущая жена?
У прохожего было такое веселое полупьяное располагающее к себе лицо, что собиравшийся жениться человек улыбнулся прохожему и сказал:
— А я, знаете, женюсь.
— И дурак.
Растерялся собиравшийся жениться:
— То есть?
— Да уж будьте покойны.
И, нырнув в толпу, не догадался спросить этот прохожий…
— А любит вас ваша будущая жена?
— Я женюсь, — сказал он своему другу.
— Вот тебе раз!
После некоторого молчания, сказал друг:
— А как же я? Значит нашей дружбе, крышка?
— Почему же? Мы, по прежнему, останемся друзьями.
И только тут задал друг вопрос, который не задавал никто:
— А любит тебя твоя будущая жена?
Взор человека, собиравшегося жениться, слегка затуманился.
— Не знаю. Думаю, что не особенно…
Друг, что-то соображая, пожевал губами.
— Красивая?
— Очень.
— М-да… Н-да… Тогда конечно… В общем, я думаю: отчего бы тебе и не жениться?
— Я и женюсь.
— Женись, женись.
Холодно и неуютно живется нам на белом свете. Как тараканам за темным выступом остывшей печи.