Ола
Шрифт:
Толстячок уже и бумаги все спрятал, и на мула взобрался.
– Пора нам, сеньоры! Надеюсь, извините вы мне мою слабость…
– Да чего уж там, – вздохнул я, самого себя вспомнив. – С каждым бывает!
– Если помните вы, сеньоры, – принялся рассказывать толстячок, между мною и рыцарем калечным пристроившись (благо тропа пошире стала). – Хозяин наш, дон Хорхе Новерадо, не велел нам оглядываться, когда выберемся мы за ворота. Не удержался я, признаться, назад поглядел.
Вспомнил я – точно! Было дело – оглянулся толстячок. Оглянулся, а после принялся пот со лба вытирать.
– Верно, сеньоры, солнце было тому виной или дымка над горами, однако не увидел
– Думаю, причиной тому не солнце, – глубокомысленно заметил мой идальго. – Всему виной окуляры, которые не столь помогают, сколь искажают зримый образ мира, особливо же на расстоянии. Потому и не ношу я их.
– К тому же я тоже оглядывался, – подхватил я. – И ничего никуда не пропадало.
Лисенсиат вновь кивнул, весьма успокоенный, а я вдруг сообразил, что оглядывался-то еще перед воротами! Перед ними – не за!
Сообразил – но вслух уточнять не стал. Этак и впрямь тараканы в голове заведутся.
– А потому, – подытожил сеньор Рохас, – будем исходить из логики, всеми мужами учеными чтимой. Ежели во многих случаях видел я нечто, вполне меж собой согласующееся, и только в одном – нет, то резонно предположить будет, что именно в этом случае чувства мои слегка обманулись. Сие и следует из правила, бритвой Оккама именуемого…
– И быть по сему! – согласился я, а Дон Саладо поспешил осенить себя крестным знамением. Не иначе оттого, что про Оккама услыхал. И действительно, что за демон такой?
…А я вновь булавку потрогал. Все в порядке, на месте булавка.
Ну точно, заразная хворь у моего идальго!
– Однако же, сеньор Рохас, – продолжал Дон Саладо, – что за книгу вы вспомнили последней? Видать, особая она была, ежели от воспоминаний о ней ваша хворь без следов сгинула.
– И правда, – кивнул толстячок. – Книга сия весьма редкая, ей лет двести без малого будет. И замечу, что сохранилась она отменно, более того, эта книга, точнее же, рукопись – самое последнее, что приобрели предки почтенного дона Новерадо для своей библиотеки. Видать, новые книги у них не в чести! Охотно расскажу о ней, поскольку чую, что вам, Дон Саладо, услышать о том любопытно будет.
А мне уже и не до того стало. Здоров наш лисенсиат – и славно. А книги… Бог с ними, с книгами этими! От них уму – одно помутнение. Тем более за тропой следить требовалось. Вниз шла тропа, катилась даже. Значит, с горы сваливаемся, прямиком на равнину. Не налететь бы нам аккурат на заставу Святой Эрмандады. Вечно они в самом ненужном месте появляются!
– Рукопись эта вот о чем гласит, – вещал тем временем наш толстячок – бодро так, весело даже, не иначе оклемался совсем. – В году Anno Domini 1291-м два венецианца, братья Луиджи и Пьетро Вивальди, оба – кормчие опытные, отплыли на двух своих галерах мимо Столпов Геркулесовых, именуемых еще Гибралтаром, прямиком в море-океан [35] , надеясь обогнуть Африку…
[35] Море-океан – Атлантический океан.
Тут уж и я уши навострил. Эка замахнулись! Мы от острова к острову ходим, берег из виду не теряем, а тут – в море-океан! И когда? Вон, португальцы уже почти сто лет пытаются Африку морем обойти – да без толку все. Недаром океан этот мавры, чтоб им пусто было, морем Мрака называют.
– Однако же сильная буря, равно как течение, куда галеры эти попали, понесли их прямиком на запад. И плыли они более
– Сколько? – не удержался я, обо всем позабыв, даже о Святой Эрмандаде. – Вы, сеньор Рохас, зря книжку эту читали. Тысяча лиг! Да галера и двести не пройдет, да что я говорю – ста, если воды на борт брать не будет. Видел я эти галеры. Большие, конечно, но чтобы тысяча лиг!…
[36] Имеется в виду морская лига. Тысяча лиг – 5600 км.
Вспомнил я Венецию, Арсенал тамошний, галеры, что всю бухту покрыли. Хороши, очень хороши, но не для моря-океана. Там ведь шторма не такие, как у наших берегов. Говорят, волны – вроде тех гор, что мы только-только проехали.
– И вправду, досталось им изрядно, – согласился толстячок. – Однако все же доплыли они до некой земли…
– И мы доплыли, – самым невежливым образом перебил я, Куло своего придерживая. – То есть не доплыли, конечно. Приехали!
Приехали – потому что кончился спуск. И горы кончились. Впереди – словно яйцо куриное разбили да желток развезли. Равнина! Желтая-желтая, даже деревья, что вдалеке торчат, желтыми мне показались. От пыли, видать.
Ну, равнина желтая – это по сторонам. А впереди, совсем близко – стены серые, приземистые, за ними – крыши черепичные, а вот и колокольня – странная такая, не иначе минарет бывший.
– Касалья-де-ла-Сьерре, сеньоры, – сообщил я, для верности рукой указав. – Сейчас приступ начнем или до вечера подождать следует?
– Отчего же до вечера? – удивился лисенсиат. – Думаю я…
Бум-м-м!
Не везет толстяку сегодня – опять перебили, договорить не дали. Но на этот раз уже не я был тому виной. Колокол! Да так громко!
Загремело с колокольни, Загремело, отозвалось. Отовсюду зазвонили, Басовито, со значеньем. Не пожар ли? Так нет дыма. Не война? Врагов не видно!
И поехали мы шагомПрямо к городским воротам,Тому звону удивляясь.«Если ловят, то не нас ли?» —Я сказал, не удержавшись.«Не чума ли?» – вздрогнул Рохас,Поспешив перекреститься.Только славный Дон СаладоНе имел на то сомнений:«Не простой тот звон – драконий!Не иначе, монстр ужасныйПодступил к вратам Касальи.Чую, ждет нас нынче битва!»Усмехнулся наш ученый,Про драконий звон услышав.Я ж имел иное мненье:Пусть уж лучше два дракона,Даже вместе с василиском,Чем Святая Эрмандада!ХОРНАДА X. О том, как мы встретились с Драконом
Хорошо, когда ловят кого-нибудь другого, а не тебя! То есть, конечно, нет, никому подобного не желаю (еще не хватало!), просто дышится легче, ежели не ждешь, что Дурак-глашатай вот-вот заорет: «По указу королевскому… за злодейства разные… именуемого также Бланко, лет же ему… приметы же…» А приметы у меня – и не придумаешь лучше, одна башка белая чего стоит, особенно в Андалузии. Орет глашатай, а соседи уже морды любопытные в мою сторону поворачивают, реалы с мараведи в уме пересчитывают…