Олд мани

Голд Яна

Пока над моим лицом порхала кисть визажиста, к нам подошел высокий, худощавый парень в шапке-бини, черной рубашке асимметричного кроя и в черных брюках. Он молча меня осмотрел, затем удалился и вернулся с красивым платьем шоколадного оттенка. Наряд был бы экстремально коротким, если бы из-под платья-футляра не выходила длинная полупрозрачная плиссированная юбка такого же цвета.

Стилист не говорил на английском. Через визажиста он выяснил мой размер ноги и к платью принес босоножки на высоких шпильках. Помимо одежды и обуви, мне выдали кейс с украшениями. Я думала,

аксессуары, наравне с остальными вещами, поставляет на съемку какой-то бренд, чтобы прорекламировать себя, но оказалось, украшения принадлежат ювелирному дому Камиллы, что, в общем-то, логично. Зачем мадам Рошфор пускать на свою территорию конкурентов, когда съемка посвящена ее семье?

Мы все переоделись, но еще час фотограф был занят, работая с Адрианом и Адель. Съемка проходила в саду. Объективы фотокамер взяли под прицел будущих молодоженов, а нам оставалось только стоять на террасе и смотреть на их счастливые лица со стороны.

– Какая они красивая пара, – в очередной раз повторила Камилла, с обожанием поглядывая на своего сына в классическом костюме.

Адриан держался довольно напряженно, а вот Адель чувствовала себя в свой тарелке. Она сияла в белом элегантном платье, с каждым кадром прижимаясь к своему жениху все теснее и теснее. Естественно, Адриан не мог игнорировать свою невесту и обнимал ее в ответ.

Я отвернулась, чтобы не видеть этот фарс. Оказалось вовремя, потому что в следующую секунду Марк шепнул мне на русском:

– Оу, моего брата заставили поцеловать принцессу. Надеюсь, она не превратится обратно в жабу.

Когда пришло время семейных снимков, фотограф жестом пригласил всех в кадр.

– Мсье Рошфор, мадам Рошфор, – позвал он Камиллу и Феликса.

Мы с Марком тоже пошли за ними, но фотограф остановил нас, махнув рукой.

– Non, non! Pour l'instant, seulement avec parents ¹⁸, – быстро сказал он.

– Отмена, веснушка. Нас пока не зовут, – пояснил Марк.

Я уже хотела развернуться и уйти к себе в комнату, потому что мне надоело ждать без дела и терять впустую столько времени ради пары кадров со всем семейством. Но Марк обнял меня за талию, притягивая к себе и тихо сказал:

– Терпение, мой друг. Мир глянца должен увидеть тебя с этим роскошным разрезом на прозрачной юбке.

В подтверждение своих слов Марк легонько провел пальцами по моей обнаженной ноге, поднимаясь по линии разреза к краю короткой юбки из плотной ткани.

– Марк, мы же не одни, – смутилась я.

– Все правильно, веснушка, – хитро сощурился он. – Потому что ты до сих пор не дала мне отмашку, чтобы я мог так сделать наедине.

– Врешь, – пристыдила его я. – Тебе не нужна отмашка. Кто пытался задрать мне платье, когда я сидела у тебя на коленях?

– Не считается, – усмехнулся Марк, улыбаясь как сытый кот. – Во-первых, я тебя утешал. Во-вторых, ты меня остановила, а я прислушиваюсь к твоим словам.

Продолжить нашу перепалку мы не успели. Нас окликнул Феликс:

– Маркус, Теона, идите к нам.

– Да-да, идите, – подтвердила Камилла с плохо прикрытыми издевательскими

нотками в голосе, – если только не собираетесь расстаться раньше, чем выйдет свежий выпуск журнала.

– Не волнуйтесь, – холодно ответил Марк. – С этим мы справимся.

Мы заняли место с краю со стороны Феликса, но фотографу это не понравилось:

– Non, non! – замахал рукой Арно. – Prenez place a cote des jeunes maries, et Madame Rochefort et Monsieur Rochefort se tiendront a gauche et a droite. Cela nous montrera une branche de l'arbre genealogique.¹⁹

– Нас просят встать по центру рядом с Адель и Адрианом, – перевел Марк. – А отец и Камилла будут по краям. Имитируем ветвь семейного древа.

Так я оказалась зажата между Марком и его братом. Я физически чувствовала напряжение, исходящее от Адриана, и успела уловить его взгляд, брошенный украдкой. От Марка тоже не укрылось настроение брата, и он специально притянул меня ближе к себе, нервируя Адриана еще больше.

Леон довольно долго корректировал наши позы, но сделал буквально снимков пять, не больше.

– И все? – удивилась я.

– Настоящему мастеру не нужно делать миллион кадров, чтобы сделать шедевр, – снисходительно пояснила Адель, по-хозяйски смахивая невидимые пылинки с пиджака Адриана.

Фотограф заглянул в экран ноутбука, куда выводились все снимки, и, просмотрев результат, довольно кивнул.

– Tout le monde est libre. Marcus et la dame aux cheveux boucles, veuillez rester, – сказал Арно. – Adele, tu peux aller te changer, on continue a filmer la couverture ensemble.²⁰

– Гуру просит задержаться кучерявую мадам и меня, – перевел Марк.

– Зачем? – удивилась я. – Вся съемка ведь крутится вокруг Адриана и Адель.

Рошфоры тоже уходить не спешили, наблюдая за нами со стороны. Только Адель быстро удалилась в гостиную, где сейчас был штаб съемочной группы.

Марк адресовал мой вопрос фотографу, Арно что-то ответил ему на французском и младший Рошфор довольно улыбнулся.

– Что он сказал? – спросила я.

– Говорит, ему нравится наша химия, – шепнул Марк мне на ухо и игриво уткнулся носом мне в шею, делая вид, что вдыхает мой запах. – Еще они планируют закончить статью вопросом «Будет ли следующим объявление о помолвке Маркуса де Рошфора и прекрасной незнакомки?»…

– Зря они так, – хмыкнула я. – Рискуют подорвать свой авторитет, если будут выдавать слухи, которые никогда не подтвердятся.

– Ne jamais dire jamais, ma chere ²¹, – сказал Марк на французском.

– Что? – переспросила я.

– Ничего, веснушка, – усмехнулся Марк. – Ничего.

Глава 20

Съемочная группа закончила работу только во второй половине дня. В саду Рошфоров они долго снимали с Адель кадры для обложки журнала, затем переместились в дом и взяли небольшое интервью у Феликса и Камиллы, поговорили с будущими молодоженами об их совместных планах и уехали только после того, как Лагранж всех сытно накормил.