Во мгле языческой дубравыВ года забытой старины,Когда-то жертвенник кровавыйДымился божеству войны.Там возносился дуб высокой,Священный древностью глубокой.Как неподвижный царь лесов,Чело до самых облаковОн подымал. На нем виселиКольчуги, сабли и щиты,Вокруг сожженные кустыИ черепа убитых тлели…И
песня Лады никогдаНе приносилася сюда!..
2
Поставлен веры теплым чувством,Блестел кумир в тени ветвей,И лик, расписанный искусством,Был смыт усилием дождей.Вдали лесистые равниныИ неприступные вершиныГранитных скал туман одел,И Волхов за лесом шумел.Склонен невольно к удивленью,Пришелец чуждый, в наши дниНе презирай сих мест: ониЗнакомы были вдохновенью!..И скальдов северных не разЗдесь раздавался смелый глас…
<II>
Утихло озеро. С стремнинойМолчат туманные скалы,И вьются дикие орлы,Крича над зеркальной пучиной.Уж челнока с давнишних порВолна глухая не лелеет,Кольцом вокруг угрюмый бор,Подняв вершины, зеленеет,Скрываясь за хребтами гор.Давно ни пес, ни всадник смелыйСтраны глухой и опустелойНе посещал. Окрестный зверьЗабыл знакомый шум ловитвы.Но кто и для какой молитвыНа берегу стоит теперь?..С какою здесь он мыслью странной?С мечом, в кольчуге, за спинойКолчан и лук. Шишак стальнойБлестит насечкой иностранной…Он тихо красный плащ рукойНа землю бросил, не спускаяНедвижных с озера очей,И кольцы русые кудрейБегут, на плечи ниспадая.В герое повести моейСледы являлись кратких дней,Но не приметно впечатлений:Ни удовольствий, ни волнений,Ни упоительных страстей.И став у пенистого брега,Он к духу озера воззвал:«Стрибог! я вновь к тебе предстал.Не мог ты позабыть Олега.Он приносил к тебе врагов,Сверша опасные набеги.Он в честь тебе их пролил кровь.И тот опять средь сих лесов,Пред кем дрожали печенеги.Как в день разлуки роковойЯвись опять передо мной!»И шумно взволновались воды,Растут свинцовые валы,Как в час суровой непогодыПокрылись пеною скалы.Восстал в средине столб туманный…Тихонько вид меняя странный,Ясней, ясней, ясней… и вотСтрибог по озеру идет.Глаза открытые сияли,Подъялась
Ах, было время, время боевНа милой нашей стороне.Где ж те года? прошли онеС мгновенной славою героев.Но тени сильных я видалИ громкий голос их слыхал:В часы суровой непогоды,Когда бушуя плещут воды,И вихрь, клубя седую пыль,Волнует по полям ковыль,Они на темносизых тучахРазнообразною толпойЛетят. Щиты в руках могучих,Их тешит бурь знакомый вой.Сплетаясь цепию воздушной,Они вступают в грозный бой.Я зрел их смутною душой,Я им внимал неравнодушно.На мне была тоски печать,Бездействием терзалась совесть,И я решился начертатьВремен былых простую повесть.Жил-был когда-то князь Олег,Владетель русского народа,Варяг, боец (тогда свободаНе начинала свой побег).Его рушительный набегПочти от Пскова до ОнегиПоля и веси покорил…Он всем соседям страшен был:Пред ним дрожали печенеги,С ним от Каспийских береговКазары дружества искали,Его дружины побеждалиСвирепых жителей дубров;И он искал на греков мести,Презреньем гордых раздражен…Царь Византии был смущенМолвой ужасной этой вести…Но что замедлил князь ОлегСвой разрушительный набег?..
Текст автографа представляет собой три самостоятельных варианта начала поэмы. Ни один из них не имеет законченного характера. I вариант написан «онегинской» строфой, два других – вольной рифмовкой четырехстопного ямба. В I варианте две строфы помечены цифрами 1 и 2; после второй строфы стоит номер 3 следующей строфы, но вместо этого проведена черта и начат новый вариант, причем повторено название «Олег».
Имеется копия – ИРЛИ, оп. 2, № 34, лл. 36 об. – 39 (текст тождествен автографу, но без черновых разночтений и с рядом описок).
Впервые опубликован III вариант с пропуском стихов «Вокруг сожженные кусты… И неприступные вершины» и мелкими опечатками в «Отеч. записках» (1859, т. 125, № 7, отд. I, стр. 34, статья С. С. Дудышкина «Ученические тетради Лермонтова»). Отрывок из второй части I варианта (стихи «Поставлен веры теплым чувством… И Волхов за лесом шумел») впервые напечатан в «Русск. мысли» (1881, № 12, стр. 23) с опечаткой в стихе «Поставлен веры теплым чувством»: вместо «теплым» напечатано «темным».
Полностью все три варианта опубликованы в Соч. под ред. Висковатова (т. 1, 1889, стр. 17–20).
Датируется 1829 годом по нахождению в тетради III.
Возможно, что замысел поэмы возник осенью 1829 года в связи с приближением русских войск к Константинополю во время русско-турецкой войны 1828–1829 годов.
Во II варианте и в III варианте допущена историческая неточность: набеги печенегов начались только при Игоре, после смерти Олега.
Трактовка образа Олега как мстителя совпадает с пушкинской (см. «Песнь о вещем Олеге»).
