Ольга
Шрифт:
Не успел он додумать эту мысль до конца, как снова засвистели мины. Артиллерия молчала.
"Отступают... скоро будет передышка... надолго ли? Надо будет обратиться к полковнику, чтоб минометчики соседей срочно пристреляли ориентиры перед моим валом, а мои соответственно перед их. Нас тут душат, а помочь некому..." - майор курил папиросу, присев возле стенки дота, а в его голове мелькали мысли, как улучшить оборону своего участка. Пушка молчала, а на свист и разрывы 81-мм мин за стеной он уже не обращал внимания. В сравнении с последним
Внезапно его поразила простая мысль. Все что происходило на его левом фланге, прекрасно наблюдалось с западных валов Ровенского укрепления.
"Как же так... нас бьют, а они хреном груши околачивают. И никому в голову не придет соседей огоньком поддержать... да за это к стенке ставить надо!"
– Свяжи меня с майором Коротуном.
– Товарищ майор, нет связи с коммутатором цитадели, видно провод перебит.
– Мля, так по рации свяжи, доложи о повреждении, пусть пошлют людей разрыв ликвидировать. После артналета. Делай что-то, а не смотри на меня, мля, как теленок первогодка. Со штабом свяжи.
– Штаб на связи.
– Начать эвакуацию раненых в цитадель!
– Так стреляют еще, товарищ майор...
– Так, по одной мине пускать, они будут постоянно. Называется - тревожащий огонь. А раненые ждать не могут. Выполняйте приказ. Ротным - всех, кто был на валах отправить отдыхать в казематы, остальных разбить на бригады, лопаты в руки, восстанавливать дзоты и окопы на южной половине валов. Доложить о потерях в личном составе.
– Товарищ майор, майор Коротун еще утром ранен в ногу, отправлен в цитадель, на связи его заместитель, капитан Рыбак.
"А сейчас у нас что, уже вечер? 6.32 на часах. Хотя, да... один час войны ... он и за день, и за год, и за всю жизнь длинней стать может ..."
– Отбой связи. Свяжись с командиром медроты полка.
– Капитан Ефимович на связи.
– Здравствуй, майор Ширков. Готовьтесь, моих уже несут к вам. Работы будет много. Личная просьба. Свяжи меня с майором Коротуном. Как он там?
– Осколок удален, рвется обратно, еле держим.
– А ты не держи. Без него там мышей не ловят.
– А что случилось?
– Извини, времени нет. Вечером спирта нальешь, все расскажу... даже того, чего не было. Где там майор?
– Как раз к его кровати подходим, уже наушники с рук вырывает...
– Майор Коротун на связи.
– Привет Паша, тут такое дело... прижали меня давеча на левом фланге, крепко прижали... аккурат напротив твоих западных валов. И два танка, что мне печень выели, и пехота, все как на ладони... но ни одного выстрела, Паша, с твоих позиций. Не хочу я, твоих командиров перед Батей позорить. Во-первых, точно знаю, виновного он перед строем расстреляет, во-вторых, ладили мы с тобой не плохо, и дальше рядом воевать. Разберись сам. Кто-то из твоих отдал приказ не открывать огонь. Дай ему винтовку в руки, пусть
– Извини, Василий, если все так было... не могу я его в живых оставить. Сам, суку, расстреляю, другим в назидание. И спасибо тебе...
– Не руби с плеча, Паша, разберись сперва. И прошу, не стреляй. Без того меня командиры недолюбливают... не надо, Паша, я все знаю, мне пох, что обо мне думают. Но крови не надо. Разжалуй и откомандируй ко мне, если видеть его не хочешь. Договорились? И возвращайся быстрей, без тебя войны не будет.
– Товарищ майор, вас полковник вызывает.
– Майор Ширков! Почему не докладываете обстановку?
– Ротные еще не доложились, товарищ полковник, нет данных о потерях и состоянии укреплений. На глаз, доты не повреждены, большинство дзотов южной половины валов уничтожены, если не все... о траншеях даже не говорю. Мы подбили девять танков, уничтожено до двух рот живой силы противника, а то и больше. Зарослей много на том берегу, трудно оценить. Раненых начали в цитадель эвакуировать. Пока немец молчит, пытаемся восстановить позиции.
– Молодец, майор! Такое у вас творилось... страшно смотреть было. Сам не верил, что живые на валу останутся... пушки, пулеметы нацелил, штурмовой отряд приготовил обратно укрепления отбивать. Такие дела... взвод ПТР и взвод станкачей к тебе отправили. Что еще?
– Минометчикам бы пристрелять ориентиры перед валами соседей. Раньше передо мной граница проходила, а теперь можно. А то передо мной пехота накапливается, мои носа высунуть не могут, а как минометы соседей сориентировать никто не знает.
– Сейчас приказ отдам, пока затишье, пусть ориентиры пристреливают. Молодец майор, еще что придумал?
– У генерала минометы есть...
– Так ты огня запроси, майор, и тебе подмогнут, у них с утра все пристреляно! Ты же молчишь, в одиночку войну выиграть хочешь!
– Не до того мне, товарищ полковник. Пока на меня больше других давят, пусть генерал наблюдателя с рацией пришлет, мы ему место выделим, задачи ставить будем...
– Записал. Еще?
– Жара днем будет, трупов много, думаю, немцы захотят убрать. Что мне им отвечать?
– Думаешь ты много, майор! Когда захотят, мля, тогда и спросишь! Доложишь о потерях, решим вопрос с пополнением. Конец связи.
Минут через пятнадцать Ширков снова вышел на связь с полковником.
– Товарищ полковник! Докладываю потери: убитых - семьдесят восемь человек. Подготовлены и запакованы в конверт документы и жетоны семидесяти пяти человек. Отсутствуют документы и тела трех наблюдателей, находившихся в траншеях во время артналета. Двоих, видимо, накрыло близкими разрывами, пока что откопали только одну ногу оторванную. Продолжаем поиски. Третий, лежит убитый перед валами. Предполагаю, в результате контузии, потерял голову и бросился в атаку на противника. Как стемнеет, пошлю ребят за трофеями, и его привезем обратно.