Ольга

Кононюк Василий Владимирович

Ольга сидела за столиком кафе в парке имени Горького, ела ложечкой пломбир из блюдечка с золотой каемочкой, и мурлыкала под нос запоминающийся мотив:

"Осень, прозрачное утро

небо словно в тумане...

даль из тонов перламутра

солнце холодное, раннее...

Где наша первая встреча?

Жаркая, острая, тайная

В тот летний, памятный вечер,

Милая, словно случайная...

Не уходи, тебя я умоляю...

Слова любви стократно повторю

Пусть осень у двери, я это твердо знаю

Но все ж не уходи, тебе я говорю... "

В зелени листьев уже пробивалось первое золото,

а на душе была та светлая, тихая грусть, которая охватывает всех почувствовавших первые признаки увядания...

"Вот и подходит к концу первый, по-настоящему счастливый год для нашей страны. Когда каждый житель увидел и почувствовал, что все те жертвы, все страдания, через которые пришлось пройти за последние двадцать лет, были принесены не зря. Победа на Дальнем Востоке, освобожденные территории на западе, теперь еще Бесарабия. Как бы гром побед не вскружил головы нашим ответственным товарищам, а то начнут, как у нас любят, шапками всех закидывать, а в ответ полетят пули и снаряды..."

20 июля, в Москве, Молотовым и министром иностранных дел Германии, Рибентроппом, был подписан договор о дружбе и сотрудничестве. Сразу же после подписания германо-советского договора, советское правительство предложило японской стороне перемирие в продолжающемся военном конфликте возле реки Халхин-Гол, и сообщило о своем желании начать переговоры с целью заключения аналогичного, всестороннего соглашения с Японией.

К тому времени японская сторона потеряла уже свыше трехсот самолетов и полностью проиграла войну в воздухе. Советские войска продолжали накапливать на правом берегу реки силы и средства для проведения наземной операции с целью окружения и полного разгрома японских войск вторгшихся на монгольскую территорию. Даже на начальном этапе операции, японским войскам, имевшим существенный перевес в живой силе, не удалось полностью очистить левый берег. Благодаря своевременно переброшенным подкреплениям, советским и монгольским бойцам удалось удержать небольшой плацдарм, представляющий собой неровную дугу длиной шесть километров, упирающуюся двома концами в реку и отстоящую от берега на два километра в самой выпуклой точке.

После середины июня, когда стало понятно, что преимущества в воздухе японцы добиться не смогут, следующий месяц конфликта прошел скучно. Переброску частей и боеприпасов японцам пришлось перенести на темное время суток, стараясь избежать бомбовых и штурмовых ударов авиации. Но и это не всегда помогало. Разведывательные группы и ночью наводили авиацию на движущиеся колонны.

В условиях степной местности, артиллерии противника было невозможно спрятаться от советских самолетов-разведчиков, непрерывно висящих в небе и корректирующих огонь собственной артиллерии. Соответственно, подавить обнаруженную с воздуха батарею противника, намного проще, чем пехоту зарытую в землю, а без работающей артиллерии о наступлении нечего и думать, поэтому активных, наступательных действий со стороны японцев не было. У советских войск, в свою очередь, не было необходимого перевеса на земле, чтоб, разгромив группировку противника, поставить точку в конфликте. Соответственно, весь месяц советское командование работало над вопросами логистики, которые оказались в этом конфликте самыми сложными.

Неожиданное для многих предложение о перемирии и начале переговоров прозвучали для японской стороны как нельзя кстати, чтоб "сохранить лицо" и достойно выйти из практически проигранной военной кампании. Информация о заключенном в Москве большом договоре между СССР и Германией всколыхнула политическую жизнь страны восходящего солнца. Политический ландшафт Токио стремительно менялся. Верх брали сторонники экспансии в южном направлении, а ратовавшие за конфронтацию с Советским Союзом теряли влияние и посты. Переговоры были нелегкими, но продолжались, поскольку присутствовала политическая воля со стороны руководства обеих государств. Шаг за шагом стороны медленно

продвигались к консенсусу по многим вопросам двухсторонних отношений.

28 июля Германия разорвала мирный договор с Польшей и объявила войну. В тот же день Советский Союз предложил прибалтийским странам заключить договора о военной помощи и ввести войска на их территорию с целью защиты от германской агрессии. Франция и Великобритания после нескольких дней безуспешных переговоров и увещевания Гитлера прекратить войну и вывести войска из Польши, вынуждены были объявить войну Германии. Но боевые действия между этими странами закончились не начавшись. В сторону Германии со стороны французско-британских войск не было произведено ни одного выстрела.

Эстония и Латвия обратились с просьбой к Гитлеру высадить морской десант и присоединить их к великому Рейху, Литва с аналогичной просьбой о десанте обратилась к Великобритании. Всем троим, было отказано в их просьбах.

Четвертого августа, немцы во многих местах взломали оборону поляков, и всем стало понятно, что до полной оккупации всей территории Польши остаются считанные дни. Через три дня, седьмого августа Советский Союз объявил, что в связи с фактическим отсутствием субъекта, все договора, заключенные между Польшей и СССР потеряли свою силу, и начал ввод войск в восточные районы Польши. Франция и Великобритания выразили полное понимание действиям СССР и с надеждой наблюдали, когда же русские с немцами наконец-то вцепятся друг другу в глотку.

Операция прошла достаточно организованно. Бронетанковые части, поддерживаемые воздушными разведчиками, в сопровождении кавалерии или мотопехоты, продвигались вперед, практически не встречая сопротивления и нигде не задерживаясь. Войскам был отдан приказ, без особого повода в боестолкновения не вступать. Кто сдается, тех брать в плен, кто не хочет - предлагать двигаться в южном, либо юго-западном направлении к границам Румынии и Венгрии. Кто двигаться не хочет - обходить и блокировать, пока не поумнеют, и не примут одного из двух возможных решений.

В крупных населенных пунктах оставляли небольшие гарнизоны и тройку танков, задача которых было дождаться пехотные соединения, а пока обозначать присутствие новой власти и не дать местным жителям развесить на столбах "горячо любимых" бывших польских чиновников. Крупные и мелкие польские военные соединения при соприкосновении с советскими войсками практически мгновенно распадались на две части. Большая часть с облегчением сдавалась в плен. Это, как правило, были местные украинцы и белорусы, мобилизованные на восточных территориях. Меньшая, состоящая из польских офицеров и рядовых поляков чаще всего уходила в сторону южных границ со знаменами и оружием, которое у них никто не отбирал. Реже сообщалось, что часть будет стоять насмерть и не пустит дальше советских оккупантов. Таких удалых бойцов, не задерживаясь, обходили по дуге, блокируя возможности контратаки, оставляя небольшой заслон и южные направления свободными для отступления. Обычно суток хватало, чтоб до мозга панов дошла мысль о том, что нападать на них никто не собирается, у самих нападать силенок нет, а сидеть на месте глупо с любой точки зрения. Тем более, что ночью большинство рядовых чинов предпочитало живыми и здоровыми покинуть занимаемые позиции и либо смыться в близлежащий лесок, либо сразу сдаться.

На третьи-четвертые сутки большинство передних дозоров наших механизированных частей вышли на запланированные командованием рубежи, либо вошли в соприкосновение с германскими частями. Там где германских войск еще не было в наличии, наши части получили приказ продолжить движение еще на тридцать-сорок километров вперед. Запас карман не жмет.

Самая крупная группировка польских войск была обнаружена в Бресте, где на базе Брестской крепости был создан крупный мобилизационный лагерь. Здесь резервисты призванные с близлежащих районов формировались в боевые соединения, получали форму и оружие.