Ольга
Шрифт:
А вдвоем с Галкой они исполняли более жизнерадостную песню - "Мальчишки, мальчишки", которую Ольга случайно услышала в поезде и запомнила.
После маленького концерта, они долго разговаривали с ранеными, расспрашивали о боевых действиях на границе. Настрой у всех был единодушный, мол, панькаемся долго мы с финнами, надо ударить всей мощью Красной Армии и прихлопнуть их, как тараканов. А то, сволочи, прячутся больно хорошо и стреляют метко. Ольга не сомневалась, что похожие мысли бродят и в головах высоких военачальников. А значит, будут добиваться, чтоб им разрешили рубануть со всего размаху. Единственная надежда, что Сталин отнесется серьезно к угрозе торгового эмбарго с Америкой и отложит полномасштабное
Вечером они с Владиславом гуляли, разговаривали и целовались. Все поползновения Ольги сделать их отношения более тесными и перевести их в теплое закрытое помещение с удобной мебелью натыкались на непреклонную стойкость молодого комсомольца, твердо заявившего, что все остальное только после свадьбы. Но Ольга не оставляла попыток расшатать моральные устои молодого строителя коммунизма и лишить его невинности значительно раньше.
– А ты знаешь, все уверенны и меня убеждают, что ты дочь товарища Сталина... внебрачная...
– Ну, ни хрена себе... Владик, ты смотри, не ляпни эту дурь кому-нибудь другому. А то даже я тебе не помогу, загремишь под фанфары и будешь долго лес валить... пока не поумнеешь.
– Я им говорил, что это не может быть, а они говорят, что ты и сама можешь этого не знать...
– А теперь послушай меня внимательно. Я тебе расскажу, как разведчики добывают секретные сведения... есть объект, обладающий нужной информацией. Как правило, это мужчина возрастом до пятидесяти пяти. Меня внедряют в окружение объекта. Это может быть домашняя прислуга, продавщица в магазине, где объект регулярно бывает, либо что-то еще. Главное условие - попасться объекту на глаза. Дальше, я, не вызывая подозрений, должна объект соблазнить, причем не просто соблазнить, а заставить его потерять голову. Совсем. Только не делай такую рожу, мол, со мной это никогда бы не прошло. Проходит почти со всеми. Как писал поэт, - "Но притворитесь, этот взгляд все может выразить так чудно. Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!". Ты даже не подозреваешь, Владик, насколько Пушкин хорошо разбирался в людях. Если объект на женщин не реагирует, значит, он педераст, явный или скрытый. Тогда ним занимаются советские разведчики. Такая вот проза нашей профессии, романтики там нет ни грамма. А дальше ты собираешь компромат. Лучше всего если объект, придя к тебе на очередное свидание, прихватит с работы секретные материалы, а ты их скопируешь. Но если он педант, все равно, рано или поздно он о чем-то проболтается, что может послужить основой для шантажа и последующей вербовки. Вербовка, это кульминация всего спектакля. К ней готовятся очень обстоятельно. Несколько раз мы с вербовщиком обсуждаем нюансы психологии объекта, его сильные и слабые стороны, разрабатываем приблизительный сценарий, пытаясь предугадать реакцию объекта. И в один прекрасный день, объект, придя ко мне, встречает моего "дядю" неожиданно зашедшего в гости. Дядя рассказывает ему как все плохо, я плачу, заламываю руки, кричу, - "Курт, прости, я не виновата, меня заставили, у них мой ребенок, я люблю тебя! Сделай, что он просит, и мы будем свободны!". И разное другое... пока Курт не согласится и не подпишет бумагу. Чтоб все было достаточно убедительно, Владик, я действительно должна верить в то, что говорю. Люди очень чувствительны к фальши... знаешь, что остается на душе после удачной вербовки? Пустыня... выжженная пустыня, засыпанная пеплом... а теперь подумай и скажи, ты ведь умный парень. Мог бы товарищ Сталин обречь свою, пусть незаконнорожденную дочь, на такую судьбу? Но это только один из аргументов. Если подумаешь, найдешь еще десяток, почему внешняя разведка и дочь Сталина вещи несовместны...
Он долго молчал, а затем спросил:
– Ты после нас снова поедешь на вербовку?
– Будем считать, что ты меня ни о чем не спрашивал, - жестко ответила
– Холодно. Пора баиньки.
– Стой. Не уходи. Прости меня. Забудь. Считай, что не было последнего вопроса.
– Слово не воробей, Владик...
– "Но притворитесь, этот взгляд все может выразить так чудно. Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!".
Она рассмеялась и прильнула к его губам.
– Целуй меня так нежно, целуй меня так сладко, целуй, чтоб сердцу стало жарко. Целуй моя ты радость, чтоб сердцу стало легче... целуй меня мой комсомолец крепче...
В конце марта она напросилась на прием к начальству, чтоб поделиться информацией, которая ей вспомнилась.
– Проходи, Оля, присаживайся. Давненько ты к нам не заходила. Хорошо выглядишь. Похудела, румяная, кровь с молоком.
– Артур Христианович, я вас не узнаю. Столько комплиментов... я за четыре года от вас столько не слышала. Вспомнила некоторые детали, касающиеся скорого нападения Германии на Данию и Норвегию.
– Излагай, это очень кстати, давненько мы наших "друзей" не навещали...
– Как вы знаете, в начале весны Германия вторгнется в Данию и Норвегию. Чисел я не помню, но точно знаю, что возле Нарвика будет крутиться британская эскадра и в тот же день, ночью, вернее, на рассвете следующего дня, в 5-00 по берлинскому времени пять или шесть британских эсминцев атакуют немецкие корабли прямо в порту, потопят и повредят большинство из них.
– Пять или шесть... время хоть точно помнишь?
– Точно... неточно... раньше пяти не нападут, там рассвет в начале апреле в пол шестого... вы им информацию ночью выдайте, чтоб времени много не оставалось. Не могли мы это заранее знать...
***
Часы, тикающие на стене, начали отсчет секунд и минут нового дня - 10-го апреля 1940 года. Вчера, информационные агентства Британии и САСШ весь день сообщали о вероломном нападении Германии на Данию и Норвегию. Было уже заполночь, когда двух работников посольства Германии в СССР подняли с постели поздние звонки. Один из них был представителем Абвера, а второй представителем ведомства Шелленберга. Им позвонили сотрудники внешней разведки СССР, которые поддерживали с ними рабочие контакты в рамках обмена информацией. Оба услышали одинаковое сообщение:
– Очень срочно. Встречаемся через пятнадцать минут возле посольства.
Когда работники посольства сели в подъехавшие машины, каждый из них услышал одну и ту же фразу:
– Извините, но срочно нужно одно немецкое лекарство. Прочитайте название.
В тусклом свете карманного фонарика с трудом можно было разобрать следующий текст.
"10 апреля, в 5-00 по берлинскому времени, шесть британских эсминцев предпримут атаку немецких кораблей находящихся в порту Нарвик".
Комиссар госбезопасности 1-го ранга Артузов, строго требовал у своих подчиненных полной идентичности передаваемых сообщений, как по форме, так и по содержанию.
То, что информация передавалась сразу двум конкурирующим секретным службам Германии, не только не скрывалось, но и ненавязчиво афишировалось. Чтоб даже мысль, манипулировать полученной информацией, не приходила в голову исполнителям и их руководству.
– Запомнили название?
– Запомнил...
– Поспешите. Остается мало времени, чтоб помочь больному. До свидания.
– До свидания...
Машина уехала, а через полчаса из посольства были переданы в Берлин две шифрованные телефонограммы.
***
Коммодора Бонте, смертельно уставшего от невероятно трудного многодневного перехода по Северному морю в условиях семибального шторма, подняли с постели в 2-41 по берлинскому времени, не дав ему поспать и двух часов.
– Что случилось?
– Срочная шифровка из Берлина!
– Читайте.
– "По данным разведки, 10 апреля в 5-00, весьма вероятна атака порта Нарвик шестью британскими эсминцами".