Олимп
Шрифт:
– Мы не сумеем сесть, – проговорил пилот.
И мост, и склоны уступов, и даже окружающие горы кишмя кишели войниксами.
– А вот на пузырях чисто, – заметил Петир.
Молодой человек привстал на колени, целясь из лука. Защитное поле снова пропало, и друзья вдыхали холодный промозглый воздух, насыщенный запахом ливня и гниющей зелени.
– На пузыри нам не приземлиться, – откликнулся Харман, кружа в сотне футов над несущими тросами. – И внутрь не попасть. Поворачиваем назад.
Тут он
– Погодите! – воскликнула Ханна. – Стойте!
Девяностодевятилетний искатель приключений выровнял высоту полета и принялся выписывать плавные круги. На западе, меж низких туч и высоких пиков, блистали молнии.
– Десять месяцев назад, когда мы здесь появились, вы с Адой и Одиссеем пошли охотиться на кошмар-птиц, я исследовала это место, – сказала молодая женщина. – Один пузырь… на южной башне… там находились другие соньеры, что-то вроде… Даже не знаю. Было такое слово в книге в сером переплете. «Гараж», кажется?
– Другие соньеры! – вскрикнул Петир.
Да и Харман едва удержался от вопля. Новые летающие машины могли бы решить судьбу всех обитателей Ардис-холла. Странно, что древний грек ни разу не упомянул об этом после того, как несколькими месяцами ранее наведывался сюда в одиночку за винтовками.
– Нет, не соньеры… Не совсем… – торопливо прибавила Ханна. – Отдельные части. Корпусы. Запасные детали.
Харман разочарованно потряс головой; вспыхнувшие было надежды рассеялись.
– Тогда при чем здесь… – начал он.
– Если не ошибаюсь, мы могли бы там сесть, – вставила воздыхательница Одиссея.
Пилот как раз обогнул южную башню, стараясь держаться на расстоянии. На ржавых постройках темнело более сотни войниксов; а вот на гроздьях зеленых шаров и стеблях, обвивших башню подобно винограду, тварей не было.
– Здесь же нет входа! – проорал девяностодевятилетний. – Да и пузырей тут столько… Разве ты найдешь тот самый, глядя отсюда?
Он отлично помнил с прошлого раза, что углестекло только изнутри выглядело совершенно прозрачным, а снаружи казалось мутным и не просвечивало.
Блеснула молния. Полил дождь, и над путешественниками вновь замерцало силовое поле. Войниксы, успевшие забраться на вершины башен, и те, что сотнями повисли на отвесных стенах, неотрывно следили за кружащим соньером, вращая безглазыми головами.
– Найду, – заспорила Ханна. Теперь девушка тоже стояла на коленях, держа Никого за руку. – У меня отличная зрительная память… Сейчас припомню каждый свой шаг, осмотрюсь повнимательней и отыщу нужный пузырь.
Она окинула взором окрестности, затем на минуту прикрыла веки.
– Вон там. – Палец уверенно ткнул в ничем не примечательный зеленый шар, который выдавался от южной башни примерно
Харман решил опуститься ниже.
– Ни одного отверстия, – протянул он, подвесив соньер в семидесяти футах над пузырем.
– Подумай сам, – возразила молодая женщина, – машины ведь как-то влетали в этот, как его… гараж. Дно там было плоское и сделанное из другого материала, чем в остальных шарах.
– Да, но соньеры могли вносить туда по частям, – заметил Петир.
Ханна покачала головой, и Харман уже в который раз подивился несносному упрямству этой в общем-то милой дамочки.
– Давайте посмотрим поближе, – заявила она.
– А войниксы… – заикнулся пилот.
– На пузырях их нет, – вмешалась Ханна. – А с башни до нас не допрыгнуть.
– Доберутся по углестеклу, – вставил Петир.
– Это навряд ли, – заупрямилась девушка. – По-моему, что-то их туда не пускает.
– Чепуха какая-то… – возмутился молодой человек.
– Погоди-ка, – прервал его Харман. – Может, и не чепуха.
Тут он поведал друзьям о вездеходе, на котором они с Даэманом и Сейви ехали десятью месяцами ранее по дну Средиземного Бассейна.
– Верхняя часть машины напоминала это стекло, – рассказывал он. – Снаружи ничего не разглядеть, а изнутри прозрачно. Но главное, к нему ничего не прилипало – ни дождевые капли, ни даже войниксы, которые охотились на нас в Иерусалиме. Старуха говорила о каком-то особом покрытии, уничтожающем трение. Правда, не помню, как назывался тот материал.
– Давайте посмотрим поближе, – повторила Ханна.
С расстояния в два десятка футов муж Ады и сам увидел вход. Тот был еле заметен, и если бы не странствия на орбитальном острове Просперо и знакомство с полупроницаемой мембраной лазарета… Едва различимый квадратик казался лишь немногим светлее прочей поверхности вытянутого пузыря.
– А вдруг эта ваша полу-как-там-ее-мембрана – простой обман зрения? – усомнился Петир.
– Тогда, полагаю, мы разобьемся.
С этими словами Харман выжал рычаг и направил машину вперед.
Полупроницаемая молекулярная мембрана оказалась вполне даже проницаемой. Квадрат плотно сомкнулся за летающим аппаратом, и тот опустился на металлическую палубу среди подобных себе машин, растерзанных, точно жертвы людоедского ужина. Троица поспешно уложила Одиссея-Никого на носилки, Ханна подхватила переднюю часть, Харману досталась задняя, Петир вызвался охранять, и друзья устремились по запутанному лабиринту из зеленых пузырей. Они пересекали коридоры, взбирались по застывшим эскалаторам, торопясь найти то место, где Сейви, по ее словам, провела с Одиссеем долгую криоспячку.