Олимпиец. Том II
Шрифт:
Он хотел было рассмеяться, но смех замер у него в горле. Он заметил золотую монетку. Мою счастливую золотую монетку, которая обычно лежала в правом кармане моего пиджака.
А сейчас замерла в воздухе прямо у единственного глаза мужчины.
— Вспомни больницу, старик. Хорошо вспомни.
— Запугать меня вздумал, малец? — насмешливо глянул на меня Филин. — Меня?
— Нет.
Он непонимающе скрестил брови.
— Тогда что?
— Ты нанял «ExMachina» чтобы закончить войну, верно? — повторил я сказанные
— Что ты…
— А ее нужно закончить. Сегодня. Иначе мы все покойники.
Я разжал ладонь, тем самым отпуская воротник. А затем отменил «Стазис», так что золотая монетка громко звякнула и упала мне прямо в руку.
— А потому, босс, — уже нормальным голосом добавил я. — Не могли бы вы, пожалуйста, вернуться на место, чтобы мы могли продолжить переговоры.
Я видел, что Филин хотел меня ударить. Нет, хуже. Раздавить, сжечь или хотя бы оставить на моем лице здоровенный шрам. Но… он что-то увидел в моих глазах. Что-то, что ему очень не понравилось.
Проблемы. Серьезные проблемы. А те всегда важнее сиюминутной выгоды.
Поэтому Глава Братства одернул свой потрепанный плащ, хмыкнул и вальяжно прошествовал к своему стулу.
— Прими мои извинения, старый друг, — небрежно бросил он шаману. — Погорячился.
Минотавр сделал вид, что все абсолютно нормально.
— Никаких проблем, Леонид. Я все понимаю. Итак, перемирие?
Клац! — раздался странный звук. со стороны пленника, про которого все уже как-то забыли.
Я непонимающе повернул голову, но ничего не обнаружил. Кион все также сидел, привалившись спиной к стене.
Он заметил мой взгляд и медленно, с натугой усмехнулся. От усилия из его разбитых губ вытекла струйка крови, только чтобы скрыться в рваных лохмотьях одежды.
Что это было?
— Худой мир лучше доброй войны, — пожал здоровенную лапищу минотавра Филин. — Думается, у нас есть чем заняться.
— С этим, Леонид, я соглашусь.
Клац. Клац.
Я медленно поднялся из-за стола и направился к улыбающемуся Киону. Он высунул левую руку из-под пиджака и несколько раз ей взмахнул на манер приветствия.
— Алекс? — окрикнул меня Филин. — Что-то не так?
— Не знаю, — не поворачивая головы, бросил я. — Но…
Клац!
Звук становился все громче и громче. И самое главное, я где-то его уже слышал. Вот только где…
И тут меня снова током ударило.
Перед глазами встало помещение. То самое, справа от нас, забитое трупами. Кровавая спираль на стене. И тень маленькой девочки, сжавшейся за диваном. Она ведь говорила тоже самое. Те же звуки. И еще…
«Холодно. Так холодно».
Вот черт.
Не медля ни секунды я за два шага преодолел разделяющие меня и пленника расстояние и одним махом сбросил с него остатки пиджака.
Вот. Черт.
Я распрямил спину и тихо
— Ублюдок.
Кион Фулмен в ответ лишь болезненно усмехнулся и трудом поднял правую ладонь, по которой одна за другой бегали электрические искры. А затем резко сжал ее в кулак.
Клац!
Глава 24. Мирный договор. Часть 3
Секунда.
Ровно столько у меня было, чтобы хоть как-то отреагировать. Использовать Стазис, остановить Киона, вырубить его в конце концов, но…
Я опоздал.
Искра спрыгнула с руки и устремилась к розетке, которую до этого парень прятал за своей спиной. Вторая, третья… Они слились в один сверкающий, слепящий глаза поток и…
Исчезли.
Только затем, чтобы появиться снова, но теперь уже совершенно в другом месте.
Первым погиб Телем.
Тот самый бандит со забавной сережкой дельфина в ухе, один из десятки лучших ребят Филина.
Он еще во время нападения на психбольницу вытянул счастливый билет, и пока остальные умирали у главного входа, сам мужчина без особых проблем переждал в тылу. Охраняя выход, который вообще никто не атаковал.
Ну, а теперь, все наоборот.
Прямо карма, ей-богу. Вот и не верь после такого в судьбу.
Молния пронзила его со спины — оставив здоровенную дымящуюся дыру в центре груди — только чтобы перепрыгнуть на второго бандита, на третьего…
Четвёртый оказался последней жертвой. Пожалуй, единственное утешение для бедолаги. От мощного разряда бородатый мужик, с ног до головы покрытый татуировками, с криками упал за пол и задергался в конвульсиях, прежде чем затихнуть навсегда.
Четыре трупа за пару секунд.
— Как тебе? — со хриплым смехом спросил Кион. — Неплохо, да?
— Сойдет.
С этими словами я со всей дури зарядил ему в челюсть. От удара парень сполз на землю, но даже разбитое в кровь лицо и выбитый зуб убрали широкую улыбку с его лица.
— Великая Гея! Как знал, что нужно было его усыпить, — недовольно пробормотал шаман. — С людьми по-другому нельзя.
Он раздраженно постучал по столу, а затем, видимо, что-то для себя решив, виновато наклонил голову.
— Прошу прощения, Леонид. Я компенсирую все твои убытки.
Филин лишь недовольно махнул рукой в ответ.
Он даже не смотрел на склонившегося перед ним минотавра, нет. Все его внимание было приковано к распластанному на полу пленнику.
Как и мое.
Слишком просто, слишком глупо. Кион понимал, что не может сбежать. НЕ без Символа, не в его состоянии.
Последний бросок перед смертью?
Нет, я печенкой чувствовал, что это не так. Этот урод собирался еще пожить. Плюс еще кое-что. Слишком много энергии ушло из руки, — та потухла и почернела, слово полностью выжгла заряд — и слишком… слабый результат.