Олимпиец
Шрифт:
Их наниматель не любил, когда работники отвлекались без особой на то причины. А вызывать его неудовольствие…
«Лучше уж смерть» — подумала про себя женщина и решительно взяла в руку пилу. Она прекрасно знала, как босс поступает с провинившимися.
Пример был прямо перед ней.
Красные прожилки в глазах пациента. Искривленный в беззвучном крике рот. Стекающие по щекам слезы.
Врач содрогнулась.
Мужчина был накачан препаратами от и до. Он не мог пошевелить ни единым мускулом. Не мог моргнуть глазами или даже замычать. И что
Cамое жуткое, что паралич действовал исключительно на тело, а не на разум. Это не было обезболивающее или какая-нибудь странная вариация снотворного. О не-е-е-ет. Если бы.
Молодой человек чувствовал каждый разрез, каждый укол и каждое прикосновение стали к его оголенным нервам. И ничего не мог с этим сделать.
Даже закричать.
— Сколько еще ждать? — холодно спросил высокий мужчина за стеклом, не отводя своих голубых глаз от операционной.
— Уже скоро, милорд. Вы как раз очень вовремя, — с американским акцентом пробормотал невысокий полноватый профессор в очках и нервно засмеялся. — Можно сказать, угадали, когда прийти, да.
— Насколько скоро?
— Пара минут, не более.
Позади двух мужчин раздался короткий смешок. Затем цокот каблуков. И наконец из темного коридора выступила изящная женская фигурка. Длинная белоснежная коса, бледная кожа и свежий румянец на лице придавали ей сходство с персонажами русских сказок.
— Ты так говорил тридцать минут назад, Стив.
— Кто бы вы ни были мисс, я перед вами не отвечаю, — окрысился тот. — И да, я не виноват, что возникли затруднения. Это первый раз, когда операция проходит без наркоза. И вообще…
— Мистер Уолт, — холодно произнес высокий мужчина, отчего толстячок испуганно ойкнул и прикрыл рот руками.
— Э-э-э. Да, милорд?
— Ведите себя повежливее. Это моя племянница.
— Племянница?! Я не знал, милорд. Я правда не знал, — затараторил коротышка и низко поклонился. — Прошу прощения, госпожа. Я не хотел вас обидеть.
— Если бы ты меня обидел…, — разглядывая ноготки, хмыкнула красотка и бросила на профессора насмешливый взгляд. — Мы с тобой больше не разговаривали. Понимаешь?
Стивен поперхнулся.
— Кира. Будь снисходительнее к нашему гостю, — все тем же ледяным голосом одернул девушку высокий мужчина. — Он лишь недавно прибыл в Грецию. И еще не привык.
Та лишь фыркнула и, элегантно двигая бедрами, обошла профессора с правой стороны, а затем прижалась носом к стеклу. В ее глазах горел восторг истинного фанатика. Она наслаждалось чужой болью.
— Кион же станет сильнее, дядя? Станет, да?
— Если выживет, — недовольно буркнул мистер Уолт, но, поймав на себе два пронзительных взгляда, тут же пошел по попятную. — То есть, конечно, станет, госпожа. Я уверен в результате на сто процентов. Норман мой лучший хирург.
— И что он сможет делать? — кровожадно поинтересовалась Кира. — Летать? Стрелять ракетами?
Профессор недовольно сморщился.
— Вы слишком многого хотите, госпожа.
Впрочем, Кира все равно услышала.
— Разве деньги проблема? — девушка с удивлением покосилась на дядю. — Уж Дом Фулмен…
— Деньги — не проблема, — коротким жестом остановил ее тот. — Но нам не стоит привлекать к себе внимание. Не на этом этапе. А потом… Вы же никуда не собираетесь, мистер Уолт?
Он бросил на профессора равнодушный взгляд, от которого Стивена пробила дрожь, а во рту резко стало очень-очень сухо. С трудом совладав с собой, мужчина выдавил из себя натужную улыбку.
— Нет, нет. Что вы, господин? Мне даже в голову это не приходило.
Ложь.
Профессор каждый божий день спрашивал себя — «Не допустил ли он ошибку в выборе работодателя? И не станет ли она для него последней?».
Но он гнал эти мысли прочь. У него были на то причины.
Во-первых, деньги. За свою долгую жизнь профессор поработал и на государство, и на частные компании, но ни один грант, ни одна зарплата не могли сравниться с его нынешнем контрактом. Предложение неслыханной щедрости. От таких денег просто не отказываются.
Он и не стал. Да и не он один, так-то.
Его старый друг и коллега, Норман Рид, который сейчас как раз усердно трудился в операционной, как оказалось, думал примерно также. Он в то время вляпался в один неудачный скандал… Как там? «Превышение этических норм». Ха! Будто в их стране они вообще были … Так вот, он как раз искал быстрый способ решить свои финансовые проблемы одним махом. И получив возможность, уцепился за нее всеми зубами.
Но Стивен приехал сюда не только ради денег.
Возможности. Вот, что было второй причиной.
Тут нужно кое-что пояснить. Отношения между США и Грецией в последние пару десятилетий складывались… Не очень, если сказать мягко.
Две страны-гиганта всегда конкурировали, но с тех пор, как Испания порвала все контакты с американцами, отказалась от вступления в Евросоюз и вместо этого перешла на сторону Олимпийцев…
Тогда только чудом избежали войны.
Но и без последствий не обошлось. Если раньше у американских ученых была возможность обмениваться данными со своими греческими коллегами, то после «Валенсийской унии» — как назвали это событие — общение сошло на нет.
А Стивену очень хотелось изучить «белых». Очень и очень хотелось. Это было его мечтой, даже одержимостью.
Ради такого можно было бросить и работу, и даже семью. Все равно жена планировала подать на развод, а детей у них никогда не было. Да и вообще, для истинного ученого — дело должно всегда стоять на первом месте.
А ведь было еще в-третьих…
Он скосил взгляд на элегантно одетого мужчину с редкой проседью в черных волосах. Когда Стивен впервые прибыл в Грецию на частном самолете и предстал, так сказать, перед взором своего нового босса, он удивился. Сильно.