Олимпиец
Шрифт:
Еще один залп ракет с Северной базы уничтожил несколько штурмовиков, покинувших палубы матки. Но это не могло остановить вторжение. Десантные корабли распределялись по орбите, готовясь отстрелить тысячи мушинок-ботов и начать высадку. И хотя по плану предполагалось, что к началу наземной операции Лаций прекратит сопротивление, вносить коррективы было уже поздно.
Навстречу кораблям Колесницы устремились корабли лацийцев во главе с крейсером «Марк Фурий Камилл». И пусть корабли сопровождения устарели двадцать лет назад, крейсер был кораблем современным.
– Мне позволили вернуться, господа! –
Командующий космическим флотом Неронии генерал Алан Фредерико прибыл на загородную виллу императора поздним вечером. Почти все здания были погружены в темноту, лишь в одном павильоне светились окна. Камердинер в неудобном синем камзоле, шелковых белых панталонах и белых чулках, в замшевых туфлях с огромными пряжками, по-старчески шаркая, повел генерала к маленькому павильону, в котором еще не спали. Нигде не было заметно охраны, лишь два черных дога лежали возле садовой скамейки, один из них поднял голову и проводил взглядом внимательных умных глаз посетителя, но собаки даже не сделали попытки подняться. Эти генетически модернизированные псы попросту знали генерала Фредерико «в лицо» и потому так равнодушно отнеслись к его появлению.
Камердинер открыл стеклянную дверь перед генералом, пропустил гостя и запер дверь. Внутри павильон – один огромный холл – напоминал скорее художественную студию модного дизайнера, нежели кабинет императора. Низкие, едва возвышающиеся над полом адаптивные диваны, голограммные экраны повсюду, стойки искинов в углу, в основном переведенные в спящий режим, синяя голограмма включенного Галанета – ко всему этому не хватало в качестве дополнения роскошной златокудрой куртизанки, запаха травки и бутылки кьянти.
Император был один, он курил (самый обычный табак) и пил кофе. На мозаичной столешнице стоял поднос с кофейником, сахарницей и двумя чистыми чашками.
«Значит, он ждет еще кого-то», – отметил про себя генерал.
На императоре была просторная мантия из плотной синей ткани, отороченная белым мехом с черными фальшивыми хвостиками горностая. Мантия столь просторная, что наружу выглядывали только кисти рук, белые, немного дряблые, ухоженные, привыкшие касаться управляющих голограмм. И только. Более тяжкого труда они давно не ведали. Мягкое белое лицо с хрящеватым носом и маленьким пухлым ртом, обрамленным мягкой бородкой, чьи завитки переплетались с вьющимися длинными волосами, очень подошло бы домашнему учителю. Только глаза, выпуклые и угольно-черные, вовсе не были глазами доброго учителя, который улыбается, даже если журит ребятишек.
– Присаживайтесь, генерал. Наливайте кофе сами, – император небрежно тряхнул ладонью, что должно было означать приглашение.
– Ваше величество! – Генерал уселся на неудобный низкий диван. Вся его адаптивность заключалась в том, что диван еще больше расплылся под тяжестью тела, так что генералу показалось, что он сидит на полу, а коленями почти касается подбородка. Налить кофе в таком положении оказалось делом довольно трудным. Как и пить его.
– Я прочел ваш доклад, генерал. – Император положил сигарету в пепельницу и теперь наблюдал за тонкой струйкой дыма не гаснущей сигареты. – Префект
– В чем его странность, можно уточнить?
– Этот лацийский аристократ вырос на Колеснице. Насколько я знаю, он должен заниматься уголовными делами, вместо этого он постоянно вмешивается в политические конфликты. И всегда – или почти всегда при этом – эти истории касаются Колесницы Фаэтона. Теперь он просит помощи неронийского флота, чтобы справиться с агрессией Колесницы.
– Префект Корвин – сейчас полномочный посол, так что он имеет право делать такие заявления…
Император поморщился:
– В чью пользу, Фредерико? На кого он работает? О чьей выгоде печется? Вот вопросы, которые возникают в первую очередь. И я хотел бы знать на них ответы.
– В обмен он предлагает формулу нейтрализатора «Пыли веков».
– Не слишком много, учитывая, что наши ученые эту формулу давно знают. А мы рискуем увязнуть в конфликте, который нам совершенно не нужен.
– Лаций спас нашу боевую станцию. И возможно, всю нашу систему, – напомнил генерал.
– Опять же в этом был замешан Корвин. Не слишком ли много берет на себя этот человек? Может быть, лучше стоит подумать, что нам даст победа Колесницы?
Фредерико не успел ответить. Дверь в павильон открылась, и в зал вошел тонкий изящный человечек в черном кителе и в черных обтягивающих брюках.
– Майор Д.,– представил его император. Именно так, одной буквой, без имени или фамилии.
К какой именно службе принадлежал майор, император уточнять не стал. Черный, лишенный знаков мундир мало что мог поведать, но давал повод предположить, что перед Фредерико секретник – не бог весть какая догадка.
Что удивило Фредерико, так это то, что майор Д. без всякого приглашения налил себе кофе из серебряного кофейника и уселся на один из адаптивных пуфов. Фредерико пожалел, что не поступил так же: пуф был гораздо удобнее дивана. Так что майор оказался сидящим выше не только командующего звездным флотом, но и самого императора.
– Расскажите нам о деле Роберта Дэвиса, майор, – кивнул юноше император, не выказав ни малейшего неудовольствия по поводу бесцеремонности гостя.
Фредерико пригляделся к странному майору внимательнее. Черные вьющиеся волосы шапкой, лицо, будто выточенное из слоновой кости, синие глаза, изящная фигура, не менее изящные движения.
«Красавец, – отметил про себя генерал и тут же поправил себя: – Красавица».
Теперь он не сомневался, что перед ним женщина, правда, в ее внешности и манерах было что-то мальчишеское, но это очень ей шло. И еще Фредерико не сомневался, что майор Д. принадлежит к императорской семье.
Девушка отставила чашку с недопитым кофе, взяла сигарету императора и затянулась.
– Некто Роберт Дэвис служил на Фатуме во время нашей войны с Лацием. Был ранен и после возвращения рассказывал всем, не забывая засылать материалы в Галанет, что повстречался с чужими. Пришельцы оказали ему медицинскую помощь и взяли у него образцы тканей. После чего отпустили. Но, что самое забавное, Дэвис клялся, что видел среди пришельцев покойного императора Неронии. Десантника сочли сумасшедшим, никто не придавал значения его сообщениям в Галанете. До тех пор пока Роберт Дэвис не погиб.