Олимпийская бойня
Шрифт:
– Иорданский патруль в деревне?
– Тоже, но, знаете, у меня такое ощущение, что это переодетые палестинцы.
– И как ты опознал их?
– А что в какой-то захолустной деревне делать военному патрулю? У нас с Иорданией установились мирные отношения.
– Поэтому Король Хусейн ибн Талал предоставляет убежище террористам?
– Много говоришь. Ненастоящий это патруль или реальный, трогать его нельзя. А вот террористов… они передвигаются медленно потому, что четверо тащат носилки с убитым. Их всех надо уничтожить.
– Я жду
– Показывать себя не будем, бронетранспортер стоит на удобной позиции, с долины его не видно, по крайней мере, сейчас. А пулеметчик «Браунинга» должен просматривать всю местность. Ты понял мой замысел?
– Так точно, господин лейтенант. Разрешите выполнять?
– Подожди, сержант, что сообщил связист о потерях в нашем батальоне и самоходной батарее?
Сержант пожал плечами:
– Извините, я не запрашивал.
– Так запроси, время у нас еще есть. Как есть и осознание того, что здесь в этом районе не все так, как представляется.
– Извините, не понял.
Командир группы взглянул на сержанта:
– А тебе и не надо понимать, Глузар, быстро мне данные о потерях наших подразделений.
– Слушаюсь.
Пока сержант ходил к бронетранспортеру, чтобы воспользоваться его бортовой радиостанцией, лейтенант и рядовой продолжали смотреть, как медленно палестинцы старались добраться до спасительного моста. Они, пока шел разговор, проползли всего пятьдесят метров.
Вернулся Глузар:
– Я связался с майором Ривманом.
– Что сообщил командир батальона?
– От минометного обстрела погибли один офицер – командир взвода, восемь солдат и сержантов, ранены двенадцать человек. От обстрела третьего расчета потерь нет. В батарее капитана Яглома выведена из строя одна самоходная установка, одна повреждена – но уже восстанавливается силами расчета и технического подразделения.
– Значит, эти, – лейтенант указал на долину, – террористы нанесли нам такой урон?
– Так точно.
– Понятно, что-то еще майор передал?
– Спросил, где мы? Я объяснил. Приказал долго не задерживаться, на рассвете быть в расположении.
– Хорошо. К пулеметчику.
– Слушаюсь.
Не успел сержант отдать команду пулеметчику-солдату, застывшему на месте командира бронетранспортера, как донесся характерный звук приближающегося грузового автомобиля.
Тут же прошла команда от Даби:
– Не стрелять, ждать.
Сержант присел рядом с пулеметчиком.
А лейтенант устремил взор на юг.
Из-за рощи, по долине, подпрыгивая на ухабах и объезжая валуны, к мосту шел на приличной скорости грузовой автомобиль – такой же «ГАЗ-66» советского производства, что и в уничтоженных расчетах.
Миномет был, видимо, разбит снарядами батареи капитана Баруха Яглома, а вот автомобиль уцелел, как спасся и расчет. Сейчас палестинцы тряслись в кузове, с которого, возможно, были сброшены ящики с минами. Впрочем, они могли быть между лавками. В кабине просматривались водитель и старший.
Лейтенант принял решение
Он обернулся к ближнему солдату:
– Приказ пулеметчику – огонь по автомобилю.
– Слушаюсь, господин лейтенант.
«Браунинг» дал очередь по «ГАЗ-66». И она прозвучала громом среди ясного неба. Но по движущейся цели не так просто прицелиться, да еще с пулемета на турельной установке и через заросли рощи. Пули пробили переднее окно, нижнюю часть кабины, ударили в раму, каким-то образом не попав в бензобак.
«ГАЗ-66» повело влево, и он с ходу врезался в большой валун. Будь это не автомобиль, а бронетранспортер, то он разнес бы в пыль земляную глыбу, но «шестьдесят шестому» это не под силу. Удар был такой, что на какое-то время место столкновения закрыло пылевой завесой. Однако ветер снес облако в сторону.
Лейтенант увидел скрюченную внутрь кабину с силуэтами внутри. Трех солдат, спрыгнувших из кузова, и одного раненого, который все никак не мог зацепиться за борт. Спрыгнувшие залегли за машиной и ударили из автоматов «АКМ». Они стреляли вслепую, не видя цели.
Лейтенант передал приказ:
– Очередь в бензобак!
Пулеметчик дал очередь, бак взорвался. И кабину с двумя палестинцами, которые, непонятно было, живы или мертвы, и раненого в кузове охватило пламя. Зацепило оно и одного из выпрыгнувших. Боевик встал, пытаясь руками, накидкой сбить с себя огонь. Очередь «Браунинга» прибила его к земле. Двое оставшихся прекратили стрельбу и, использовав теперь уже плотную дымовую завесу, пошли дальше на восток.
Лейтенант, осмотрев место подрыва автомобиля, перевел бинокль в сторону отползавших палестинцев. Те тоже воспользовались неожиданным сюрпризом в виде уцелевшего «ГАЗ-66». Убедившись, что израильтяне сосредоточились на уничтожении третьего расчета, Сабир Фаттих крикнул:
– Встали, бегом к мосту.
Его бойцы рванулись к реке. Это заметили из деревни, за мост полетели дымовые шашки. Когда лейтенант Даби посмотрел туда, то сплюнул на землю.
– Упустили.
Подошел сержант:
– Господин лейтенант, разрешите вывести бронетранспортер на высоту, чтобы накрыть боевиков на мосту.
Лейтенант отрицательно покачал головой:
– Нет! Все, достаточно. Связист!
От бронетранспортера донеслось:
– Я, господин лейтенант!
– Связь с батальоном!
– Действует.
Он прошел к М-113, залез на место командира, взял гарнитуру радиостанции:
– Первого вызывает Третий!
Тут же в динамике:
– Первый на связи!
Даби доложил обстановку.
Командир батальона, который поддерживал связь, спросил:
– У вас потери есть?
– Никак нет!
– Потери боевиков?
– Исходя из того, что каждый расчет состоял из пяти-шести человек, то в живых осталась от силы треть, то есть два расчета в общем-то уничтожены. Подорвали три машины, минометы, боеприпасы. Имею возможность накрыть отходящих боевиков, а также атаковать деревню Каур.