Омега

Макдевит Джек

Дэйв смотрел вниз, на удаляющийся город, когда пилот сообщил, что поступил вызов с «Аль-Джахани». Коллингдэйл открыл канал, прибавив звук, так чтобы все могли слышать. На экране появилась белокурая Александра.

– Мы запустили их, Дэйв, – сказала она. – Все двенадцать идут по графику. Детонация через тридцать восемь минут.

Ракеты были кластерным оружием, каждая несла шестнадцать ядерных боеголовок. Если план удастся, ракеты прорвутся на две тысячи километров в облако и сбросят боеголовки, которые сдетонируют одновременно. Или взорвутся, если откажет электроника. Эта последняя предосторожность стала следствием неспособности исследователей запускать

зонды больше чем на несколько километров в глубь облака. Стоило им оказаться внутри, как все обнаруживало тенденцию к отключению. По первости несколько кораблей просто пропали.

– Удачи, Алекс, – пожелал он. – Задайте ему перцу.

Посадочный модуль, движимый с помощью спайка, быстро поднимался, держа курс на запад. Облако тоже пошло вверх. Полетный план был составлен так, чтобы пассажиры видели Омегу, когда ракеты достигнут цели.

Коллингдэйл жаждал успеха. В его жизни не было ничего – ни награды, ни интеллектуального прорыва, ни женщины, – чего он желал бы столь же страстно, как увидеть ракеты Александры, отправляющие чертово облако в ад.

Исследователи вышли на орбиту и вырвались к солнечному свету. Рили и Ава делали вид, будто исследуют прихваченный с Лунного Света электронный прибор, пытаясь догадаться, что он собой представляет. Джерри проглядывал свои заметки. Даже Коллингдэйл, который гордился своей абсолютной честностью, упорно смотрел запись недавней конференции в Лондоне по новым находкам в Египте.

Облако заполнило все небо.

– Три минуты, – сказала Алекс.

Они не могли видеть сам «Аль-Джахани». Корабль был слишком далеко и терялся в гигантских протуберанцах, которые вырывались из поверхности облака, точно множество щупалец, тянущихся к Лунному Свету. Но его местонахождение было известно, и Билл, корабельный ИИ, установил на экране маркер. Люди, естественно, видели Омегу, а расположение ракет было помечено. Двенадцать мигающих светлячков, сближающихся с огромной кляксой. Коллингдэйл развлекался, считая боеголовки.

– Тридцать секунд до столкновения, – сообщил пилот.

Коллингдэйл откинул голову. Он раздумывал, можно ли столкнуться с облаком.

Ава следила за временем, ее губы двигались, отсчитывая секунды.

– Они внутри, – произнесла она. Чья-то рука дотронулась до плеча Дэвида. Сжала его. Удачи.

Рили поправлял ремни безопасности.

Коллингдэйл, подумав, что его приемные родители гордились бы им, бормотал молитву.

– Взорвались, – раздался голос Александры. – Рано!

На поверхности облака появилось несколько светящихся пятен. Но Коллингдэйл не видел признаков разрушения.

– Пройдет какое-то время, прежде чем мы сможем увидеть хоть что-то, – с надеждой сказал Рили.

Рука отпустила плечо Дэвида.

– Ты прав, – проговорил кто-то из остальных. – Я имею в виду, облако уж очень большое.

– Бомбы должны были наделать вреда. Как иначе?

– Может, повредили управляющее устройство? Черт, этого бы хватило.

Свечение разгоралось. Коллингдэйл решил, что видит взрыв. Да, несомненно. И здесь. А там – второй, того же рода. Люди наблюдали, как несколько пятен все больше раскаляются. Как облако проходит поверху. Как оно начинает отклоняться к краю планеты.

Места взрывов потемнели.

На втором витке они были еще видны: тлеющие шрамы на обычно гладкой поверхности Омеги.

– Не думаю, что будет толк, – сказал пилот.

На

третьем витке шаттл состыковался с «Квагмором», кораблем, который доставил исследователей в систему. Настроение на борту царило мрачное, и каждый норовил высказаться в том смысле, что они, мол, старались, просто больше ничего нельзя сделать.

Александра сообщила, что Омега по-прежнему держит курс на Лунный Свет.

– Мы не проникли далеко. Есть шанс, что мы нанесли какой-нибудь ущерб, который просто нельзя заметить. Иными словами, если мы взорвали внутренние механизмы этой дряни, то как мы об этом узнаем? Так что не сдавайтесь, док.

Дэйв не сдавался. Но картина угнетала. Протуберанцы протянулись вперед, загибаясь, словно окружая планету. Омега была злобной силой, существом из мифа, мощью по ту сторону понимания.

«Аль-Джахани» маневрировал у краев облака, стараясь записать как можно больше. Коллингдэйл ушел в свою каюту, поспал, встал, поспал еще. Облако достигло цели и, когда город повернулся вместе с планетой и возвратился на свое место, коснулось атмосферы прямо над ним. Выли ветры. Молния разорвала небо. Формировались смерчи.

Солнце только что село.

Коллингдэйл с трудом заставлял себя смотреть. В облаке множились электрические разряды, все более мощные по мере его приближения. Гроза набирала силу, но башни стояли, а планета поворачивалась, унося город прямо в центр и потом мимо Омеги. Некоторое время Дэвид надеялся, что город ускользнет. Но гигантский разряд внезапно разорвал облако и молотом ударил по городу. Похожие на шахматные фигуры сооружения, казалось, расплавились и почернели, погружаясь в лед. На них обрушились потоки камней, и в основании одной из угловых башен что-то взорвалось. Башня задрожала и начала опасно крениться. Другие строения обрушились или были снесены. Раз-другой корабль терял картинку, когда из-за помех спутники связи оказывались не у дел. Из тьмы вырвалась молния, обугливая алмазные башни и хрустальные призмы. Ураганные ветры несли черную пыль по заснеженной земле. Несколько скал упало с неба, круша стекло и хрусталь. Понадобилось всего несколько минут, а когда все было кончено, метель погребла останки.

Коллингдэйла вряд ли можно было назвать агрессивным человеком или хотя бы спорщиком. Он не ссорился уже так давно, что и вспомнить не мог. Но сейчас он готов был убить. Из его души изливался гнев, чистая ярость, доведенная до предела его бессилием.

Облако обвилось вокруг планеты, вокруг Лунного Света, нашло другие города и метнуло в них разнообразие молний – сплошных, разветвленных, зигзагообразных, огненных шаров. Коллингдэйл не мог оторваться. Он бродил по кораблю, глуша ром стаканами – из ряда вон выходящее поведение для человека, который редко пил. Он не мог перестать двигаться – с мостика в штаб экспедиции, в кают-компанию, в свою каюту, в каюту Рили («Эй, Дэйв, погляди-ка, что эта штука выделывает на севере»). Зрелище подпитывало его гнев, и по причинам, которые Коллингдэйл так и не сумел понять, ему доставляло извращенное удовольствие ненавидеть так сильно.

Когда облако наконец успокоилось, от него стали отрываться и отплывать прочь куски, словно вблизи планеты не было гравитации, чтобы их удержать. Небеса начали очищаться.

Города предстали обгоревшими и разрушенными, окутанными черным дымом. Ава плакала. Остальные были потрясены. Столь полного опустошения они не могли себе вообразить.

Коллингдэйл пил черный кофе, пытаясь прочистить мозги, когда группа техников подняла шум.

– Глядите! – воскликнул один из них, показывая на экран.