Омут
Шрифт:
Я заберу почту, когда мы вернемся.
Трость Делефа проминала круглые выемки на мокрой размякшей дорожке. Я посмотрела в его сутулую спину, и он неосознанно дернул плечом, почувствовав мой взгляд.
– Поэтому у тебя такие расширенные зрачки, – догадалась я. – Сколько таблеток ты принимаешь в день?
– Пять, может быть шесть, – неохотно признался Делеф.
Моя подруга принимала одну утром. Происходящее с моим братом пугало меня все больше. Я сровнялась с ним и взяла его за локоть. Делеф упорно глядел только себе под ноги.
– Я не думаю,
В который раз за свою жизнь я подумала, что его скрытность мучительна.
– Но я хочу поговорить об этом, – резко возразила я, и Делеф все-таки, пусть мимолетно и искоса, посмотрел мне в глаза.
Он сдался сразу. Это было совершенно ему не свойственно, но он был слишком изнурен.
– У меня было что-то вроде долгого приступа плохого настроения. Потом ситуация усугубилась, и я понял, что лучше прибегнуть к помощи медикаментозных средств.
– У тебя был нервный срыв?
– Да, – сонно согласился Делеф.
– После увольнения?
– Нет. Да. Из-за этого я ушел.
– Почему ты не рассказал мне?
– Я способен самостоятельно решать свои проблемы. Незачем попусту тебя тревожить.
– Кто назначил тебе лечение?
– Я сам его себе назначил.
– С каких пор ты разбираешься в психиатрии, Делеф?
– В собственных ощущениях разбираюсь только я, – в интонациях Делефа сквозило раздражение.
– Когда все это началось? – спросила я мягче, чтобы не провоцировать конфликт.
– Смотря что считать началом. В начале лета? В сентябре?
У меня разболелась голова. Я едва удерживалась, чтобы не закричать на брата. Его бессмысленное упрямство доводило меня до белого каления.
– Почему ты такой, Делеф? Почему ты не можешь признать, что у тебя неприятности? Зачем ты доводишь себя до критического состояния?
Делеф мотнул головой.
– Ты не понимаешь. Мне удалось в какой-то степени справиться с этим. Таблетки хорошо помогают, Силена, надо только иногда увеличивать дозу.
– Хорошо помогают? Это, по-твоему, улучшение?
– Ты же не видела, что творилось со мной прежде, – возразил Делеф.
Как будто подобные заявления способны меня успокоить…
– И сколько еще ты намерен увеличивать дозу? Вот именно, что это таблетки, а не конфеты. Ты можешь умереть из-за них, об этом ты подумал?
Он не нашелся, что ответить. Голый прут кустарника царапнул мое бедро, и я осознала, что мы давно покинули пределы сада и бредем по мокрой траве, не думая куда… Я вдохнула холодный влажный воздух и подняла воротник плаща. Конечно, я держала подобные опасения при себе, но иногда мне приходило в голову, что с моим младшим братом в принципе что-то серьезно не так.
Мы шли, держа дистанцию там, где позволяла ширина пути. Думаю, мы были обижены друг на друга. В битве за понимание мы оба проиграли. Под травяным ковром хлюпала грязь. Делеф сгорбился еще больше и казался ниже ростом.
– Я же приехал. Значит, я хочу, чтобы мне стало легче, – тихо произнес он спустя несколько натянутых минут.
– Да, хочешь, –
– Ты не понимаешь. Никто не может помочь мне.
Мы прошли мимо полуразрушенной каменной стены. Я была задумчивой и грустной, Делеф мрачен. Вдруг я остановилась как вкопанная.
– Куда это мы забрели? – пробормотала я, осматриваясь.
Тоскливое место. Дальше от стены оставались лишь разбросанные по земле каменные блоки. Среди блоков поблескивали темно-зеленые бутылочные осколки. Разросшиеся кусты, преградившие путь, походили на странных, теряющих бурую шерсть зверей, выбравшихся из земли в последние дни их жизни.
А в тот день они были полны сил…
Чувство узнавания сопровождалось холодком, пробежавшим вниз по позвоночнику.
– Я помню это место, – застыв, медленно произнес Делеф. – Мы играли здесь в детстве.
– Повернем обратно. Там…
Но Делеф уже торопливо продирался сквозь заросли.
– Нет, Делеф! – позвала я. – Вернись! Там омут!
Еще мгновенье я видела его синий свитер, мелькающий за темными ветками. Потом Делеф исчез. Я бросилась за ним, царапаясь и пачкая плащ. Я всегда чувствовала, что моему брату не следует приближаться к омуту. В тот день тоже. Но я не смогла остановить его, хотя ему было семь лет, а мне уже двенадцать, поэтому просто побежала за ним, как сейчас.
Делеф стоял на берегу и смотрел в воду, всю засыпанную листьями со склоненных над омутом деревьев.
– Уйдем отсюда, – попросила я.
– Подожди немного. Все-таки мы так давно здесь не были. Двадцать семь лет. Почти жизнь.
– Не уверена, что я соскучилась.
У Делефа было странное выражение на лице. Ненавидящее, испуганное, зачарованное. Он стоял слишком близко к краю.
– Лучше тебе отступить на шаг, – сказала я, – Берег скользкий.
– Он выглядит таким безмятежным, мирным. Омут, – прошептал Делеф. – Он снился мне пару раз, – опасно наклонившись, Делеф попытался дотянуться до воды тростью.
– Что ты делаешь? – воскликнула я, вцепившись в него и оттаскивая. – Хочешь окунуться?
Он все-таки коснулся поверхности тростью, и там, где он это сделал, листья разошлись и открыли воду, такую же черную, как расширенные зрачки Делефа. Мне даже померещилось, что я увидела в них отраженные листья.
– Уйдем, пожалуйста. Я не знаю, зачем тебе понадобилось приходить сюда. Ты же всегда ненавидел омут, Делеф.
– Ты помнишь, как я свалился? – спросил Делеф, не слушая меня.
Я не могла забыть. Если бы я не решилась броситься вслед за Делефом, если бы я не справилась, он бы утонул. Я хорошо умею плавать, а Делеф совсем не умеет и до самой смерти так и не научится. На секунду я увидела ту несчастную себя, что потенциально могла существовать – сначала девочку, плачущую на берегу, затем молодую девушку, оставшуюся в старом, продуваемом сквозняками доме в полном одиночестве, последняя из семьи. Я поспешила прогнать ужасные видения.