Омут
Шрифт:
Ночка снова фыркнул, а День все не унимался:
– Или ты в креме с SPF-100 прямо в плаще замачиваешься?
– Нет, я в таком креме топлю тех, кто зовет меня готом или упырем! – огрызнулся Ночка.
Некоторые – особенно парни, не понимавшие, почему к Ромке Князеву липнут чуть ли не все девчонки в школе, – и правда дразнили Ночку готом и вампиром. День знал, что друга бесят эти прозвища, прицепившиеся к нему из-за черной одежды, бледной кожи, сумрачного взгляда и темных, рвано стриженных волос до плеч с белыми прядками на макушке. Но готом, а уж тем более упырем, Ночка не был. Просто любил этот цвет. «С черным, –
Ночка был далек от готики, он любил былины и русские сказки. Помнил еще с детства, как Маленькая мама рассказывала ему про Змея Горыныча, Соловья-Разбойника, про бой на Калиновом мосту. У Ночки была книга с богатырскими сказаниями. Ветхая, обтрепавшаяся, с желтыми от времени страницами, цветными картинками и церковными маковками на форзаце, которые воспринимались маленьким Ночкой сказочными замками. По этой книге он учился читать, а кое-где на страницах сохранились его первые художества: звезды, солнышки, молнии и какие-то завихрения. Ночка до сих пор, уже перейдя в выпускной класс, листал эту книгу, когда было грустно, – в последнее время все чаще. Читал про могучих богатырей. Про великана Святогора, который на плече возил хрустальный дворец своей жены, а конь его был словно лютый зверь, из чьих ноздрей вырывалось пламя. Про славного Вольгуоборотня, который прикидывался то оленем, то щукой, то орлом, то ласточкой, а иногда даже муравьем, каплей воды и человеческой мыслью. Про «поздний цветок» Илью Муромца, который нашел свое предназначение в тридцать три года. Там и тут на пестрых картинках бородатые мужи в кольчугах и ярких плащах вершили ратные подвиги.
Однажды благодаря этой книге в классе Ночки даже появилась Дружина – княжеское войско. А фамилия у Ночки была Князев…
– Эй, ты дымишься! – воскликнул вдруг День. – Прячься скорее в тень!
– Надоел! – бросил Ночка.
Он отвернулся от друга и вдруг застыл, глядя на объявление «Помогите найти», криво наклеенное на фонарный столб. С расплывчатого черно-белого фото на него исподлобья взирала сердитая девчонка.
– Эй! – привлек внимание друга Ром. – Не эта красотка к тебе подкатывала? У школы, помнишь? Феникса еще ждали.
День взглянул на объявление, и по его спине неприятно побежали мурашки. Целый легион мурашек, словно на него высыпали ведро муравьев. Потому что…
– Да, это она.
Длинные темные волосы, только прическа другая. В тот день, когда они виделись, у девчонки на макушке две пряди были закручены озорными рожками. Но родинка на щеке, словно грязью мазнули, точно такая же. Брови так же нахмурены, губы поджаты, и имя это дурацкое – Цветана. Цвета. Точно она.
– Пропала, – констатировал Ночка.
– Не слепой, – буркнул День, не отводя взгляда от фото.
На фоне других объявлений – красного «Денежные кредиты», желтого «Куплю квартиру», кислотно-розового
– Надеюсь, не из-за тебя? – нахмурился Ром.
День угрюмо глянул на друга.
– Ладно, я пошутил. Неудачно, – сдал назад Ночка.
Хотя он не шутил, но Демьяну необязательно об этом знать. Да уж, каково бы ему самому пришлось, если бы девочка, которую он отшил, вдруг куда-то девалась? А может, она еще и записку накатала?
«Прошу винить такого-то парня из школы такой-то».
Расспросы, дознание, наверняка скоро следователи нагрянут к ним в класс. Но кто же знал, что она пропадет?
День от души пнул жестяную банку из-под колы, которую кто-то бросил мимо урны, и пошел дальше. А Ночка напоследок еще раз глянул на хмурую девочку. Теперь ему показалось, что смотрит она зловеще. Будто отомстила им.
Ночка поспешил за Днем.
– Слушай…
– Все, закрыли тему! – отрезал тот.
– Да я не о ней! Пойдем ко мне! Что тебе дома делать? – предложил Ночка.
День скептически глянул на друга.
– Там твоя мамка-потрошитель. Не пойду.
Ночка безнадежно вздохнул. В последнее время друзья прозвали его Маленькую маму потрошителем. До переезда оставался еще месяц, а она уже вовсю перетряхивала коробки, которые забирала из соседней аптеки, – складывала вещи, снова доставала их, и в доме Князевых невозможно было хоть что-то найти. Теперь никто из друзей не хотел погружаться в этот хаос, а ведь раньше Дружина постоянно собиралась у Ночки. По правде говоря, Ром и сам не горел желанием возвращаться домой, но День не позвал его к себе, только добавил отмазу:
– Да и моя мама просила не задерживаться, помочь ей с чем-то нужно.
– Добрый День, – пробурчал Ночка фразочку, которая в их компании стала дежурной шуткой.
Вообще-то все началось с «Белого Дня» – фамилия у Демьяна была Белый, а потом пошли и вариации: «Добрый День», «Самый лучший День» и тому подобное.
Сейчас Добрый День вел себя совсем не по-доброму и явно хотел избавиться от Ночки.
– Если отправишься ее искать, то свистни, – на всякий случай предупредил его Ром.
– Отвали уже! – День снова пнул банку.
– Я серьезно, – не унимался Ночка.
– Да я видел ее тогда в первый и последний раз! Что мне теперь, гоняться за каждой городской сумасшедшей? – огрызнулся День.
– Но она же тебя знает, – напомнил Ночка.
– И что? Может, мы встречались на какой-нибудь областной олимпиаде. Я не обязан знать всех девчонок, которые положили на меня глаз!
И то верно. День был весьма популярным парнем. На четырнадцатое февраля школьный почтальон приносил ему чуть ли не мешок валентинок. Даже больше, чем Ночке. И это немного уязвляло последнего.
Ром дружески пихнул Демьяна в плечо.
– Забей! Наверно, эта, – он указал на столб с объявлением, – уже нашла себе другого и растворилась с ним в прекрасном далёко, а все теперь ищут, беспокоятся, и ты страдаешь.
День заметно расслабился, почувствовав поддержку друга.
– Надеюсь, что так, что с ней все норм, – пробормотал он и с силой наступил на жестянку.
Дальше они брели молча, пока не пришло время расстаться на перекрестке. День пошел направо, а Ночка налево.
– До завтра, – махнул рукой День.