Омут
Шрифт:
Это заявление озадачило меня, и я удивленно посмотрел на младшего брата.
— Могу я узнать, почему? — Мне даже стало немного обидно от того, что он не оправдал ожиданий.
— Мы оба знаем зачем или, вернее, за кем ты едешь. Мне всегда нравилась Амаранта, и мне все равно, кто она, — Дима замялся. Он, как и я, не был мастером задушевных разговоров. Наверное, это все последствия воспитания Виктора, вот уж кто кремень в эмоциональном плане. — В общем, я желаю тебе удачи и надеюсь, что когда ты найдешь Амаранту, то вернешься обратно. Вместе с ней, конечно, — добавил он, немного подумав.
— Спасибо, — на этот раз я улыбнулся
— Папа тоже на твоей стороне, просто ему страшно. Эти слова застали меня врасплох. Я никак не мог взять в толк, чего именно может бояться наш бесстрашный и самоуверенный отец.
— Я могу позаботиться о себе, — произнес я, посчитав, что источник тревоги отца кроется в том, что он считает меня недостаточно подготовленным для самостоятельной жизни в этом непростом мире.
— Думаю, он всегда будет волноваться за нас, но сейчас дело не в этом. Мне кажется, он беспокоится, что ты можешь остаться с ней.
Я слушал брата, не совсем понимая, к чему он клонит.
— Вообще-то я так и собираюсь поступить, — скромно заметил я.
— Я имел в виду навсегда, — Дима сделал ударение на последнем слове, но я все еще не догадывался, к чему он ведет.
— Конечно, навсегда, как же иначе? — Но, говоря это, я вдруг осознал, что Дима говорил о таком «навсегда», которое может длиться действительно оченьдолго. Даже не одну сотню лет. До меня, наконец, дошло, чего именно боялся отец: его страшила возможность моего превращения в вампира. Как охотнику ему была противна сама мысль о том, что его сын может перейти в стан противника. — Я не собираюсь этого делать! — с негодованием отмел я предположение брата.
Дима недоверчиво посмотрел на меня, но лишь пожал плечами.
— Это уже не мое дело. Хотя иметь брата-вампира было бы даже забавно, — он подмигнул мне, а после мечтательно закатил глаза и добавил: — Представляешь, во что бы превратилась каждая наша охота.
— В резню, — проворчал я. — Ты что, уговариваешь меня стать вампиром?
— Как бы я мог? — самым невинным образом удивился Димка.
Видя, что дальнейший разговор ни к чему не приведет, я поднялся из-за стола. Дима последовал моему примеру.
— Что мне сказать отцу? — спросил он, когда мы вышли из кафе.
— Что тебе не удалось меня уговорить.
— Но ведь я очень старался? — Братишка заглянул мне в глаза, ища в них подтверждения тому, что я не выдам его.
— Само собой, — я снова не смог сдержать улыбку. — Если мне когда-нибудь представится такая возможность, я лично это подтвержу.
Мы еще некоторое время помолчали. Мы оба знали, что наши пути должны здесь разойтись, но никто не решался сделать первый шаг.
— Можно я иногда буду тебе звонить? — наконец нарушил молчание младший брат.
— Конечно, — я протянул ему руку, но, вместо того чтобы пожать ее, Дима обнял меня, а потом, не говоря больше ни слова, развернулся и побрел назад в гостиницу.
Чувствуя себя очень одиноким, я провожал брата взглядом, пока дверь не закрылась за его спиной. Мне даже было немного страшно, но не настолько, чтобы передумать.
Следующей остановкой был железнодорожный вокзал. Многолюдный и шумный, он гудел, как старый трактор в борозде. Толпы людей сновали из стороны в сторону, напоминая косяки маленьких рыбок. Во всем
Но должен сказать, что первое в моей жизни путешествие по железной дороге прошло намного более банально, чем ожидалось. Купив билет на вечерний поезд в Новосибирск, я несколько дней без особых приключений протрясся в затхлом, пропахшем табачным дымом и потом вагоне. Моими попутчиками оказалась пара молодых людей, которые настолько были заняты друг другом, что вообще не обращали на меня внимания.
Выйдя наконец на перрон Новосибирска, я смог полной грудью вдохнуть свежий воздух. Глеб Корнеев жил в небольшом городке неподалеку от Новосибирска, поэтому первым делом мой путь лежал в контору по прокату автомобилей. Денег на то, чтобы взять «Мерседес», конечно, не было, так что пришлось ограничиться простой «девяткой», которая, по заверению менеджера, «бегала, как горная козочка». Всю глубину этого странного сравнения удалось прочувствовать лишь по дороге к Глебу, когда машину вдруг стало трясти и ощутимо подбрасывать на каждой кочке (как известно, горные козы знамениты своими прыжками со скалы на скалу).
Проклиная все отечественное автомобилестроение в целом и конкретную «девятку» в частности, я кое-как добрался до городка, который девять месяцев назад был почти до основания разорен стаей оборотней во главе с черным магом. Сразу бросились в глаза перемены: если в прошлый приезд это место выглядело мрачным и безлюдным, то теперь здесь снова кипела жизнь. Люди опять улыбались и казались веселыми и беспечными, как будто не было в помине того кошмара, что унес жизни почти четверти населения городка.
Но я не стал останавливаться, чтобы насладиться этой идиллией, мой путь лежал дальше. По узкой двухполосной дороге, вьющейся среди лесного массива, мне предстояло добраться до затерявшегося среди деревьев дома Глеба. Небольшое одноэтажное строение располагалось вдали от города; окруженное со всех сторон соснами, оно прекрасно вписывалось в местный ландшафт.
На первом же повороте за чертой города пришлось сбросить скорость почти до сорока километров в час, так как дорога здесь петляла из стороны в сторону. Конечно, на «Мерседесе» этот путь можно было преодолеть быстрее и, что самое главное, с большим комфортом. Не знаю, с какой скоростью передвигаются козы, но сейчас «девятка» больше смахивала на черепаху.
Наконец, натужно заурчав (дорога ко всему прочему постоянно шла в гору), машина преодолела последний поворот, деревья расступились, и передо мной простерлась поляна с домом по центру. Увидеть его вновь оказалось тяжелее, чем я предполагал. Само собой, я всю дорогу представлял себе, как это будет, но теперь, когда до дома было рукой подать, неожиданно резко нажал на педаль тормоза. Слава богу, скорость была минимальной, и ни я, ни машина не пострадали.
Все выглядело так, будто не было этих девяти месяцев, и я никуда не уезжал. Тот же дом с серыми стенами, линялые занавески в голубой цветочек, выглядывающий из-за угла край деревянного сарая… даже бочка для дождевой воды стояла на прежнем месте неподалеку от покосившегося крыльца, напротив которого был припаркован красный пикап Глеба. Это однозначно говорило о том, что хозяин дома.