Он говорит
Шрифт:
Он качнулся и ухватился за поручень. Сделал шаг вперёд и открыл рот.
Девушка посмотрела на него ласково и произнесла:
– Вы знаете, вы мне очень понравились. Вы та-а-ак бежали…
В тот день он проехал все мыслимые остановки.
Начался спорый московский роман. Дни шли за днями, встречи были часты и целомудренны. Молодой человек ходил с девушкой своей мечты по московскому асфальту, держа под мышкой томики Мандельштама и Цветаевой. Он тыкал пальцем и произносил приличествующие речи. Часовые любви тогда ещё не проверяли документы на каждом шагу, а просто пялились на эту пару. Девушка действительно была эффектна –
Гуляния их, правда, были странны – она то и дело оставляла героя на лавочке и исчезала на час-другой, потом возвращалась, и они шли куда-то снова. Она никогда не давала номер своего телефона и не звала домой. Время от времени она исчезала на неделю и внезапно появлялась как ночной автомобиль на шоссе.
И вдруг она пропала совсем. Молодой человек ещё некоторое время кружил по Москве наподобие диплодока, голова которого уже откушена, но тело об этом ещё не знает.
Прошло несколько лет. Он остепенился и работал клерком в каком-то офисе. Как-то на корпоративной пьянке, слово за слово, он разговорился с начальником службы безопасности компании, бывшим следователем. Непонятным образом извилистый разговор привёл их к таинственной незнакомке. Молодой человек не подал виду, что догадался о ком идёт речь. А бывший следователь рассказывал ему о знаменитой проститутке, обслуживавшей какую-то из кавказских мафий.
– Теперь ему стала ясна и скрытность, и странные отлучки, – так, вздохнув, закончил Смуров свой рассказ.
И вот что я скажу: понял я всё, и, открыв потайной ящик в книжном шкафу, достал для него спрятанную бутылку водки».
Он говорит: «У каждого есть своя история про ируканские ковры. Вот я уже вижу на твоём лице недоумение – что за ковры? В моём поколении этого не спрашивали, все знали, отчего бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры.
Был в моём прошлом один странный человек. Он приходил ко мне без звонка, вернее, звонил прямо в дверь. И вот, когда мы с моей ничейной подругой кончили завтракать, звякнуло. Я открыл дверь, и прямо с порога, не здороваясь, он, покопавшись в мешке, протянул мне телефонный аппарат.
– Не работает, – просто сказал пришелец.
На случай, у меня в прихожей лежала отвёртка. Ни слова не говоря, я поддел заднюю крышку. В техникуме, а потом в институте разных приборов меня учили тому, что электричество – это наука о контактах. И учили меня неглупые люди. Я вставил на место отошедший проводок и сказал:
– Работает.
Он уже сидел у стола. Кофе ещё раз залил плиту, и моя подруга перестала с опаской смотреть на гостя. И действительно, после этого приветственного ритуала сумасшедших можно было подумать всякое. Гость, кстати, был весьма примечателен. Маленький, с большой головой и харизматически горящими глазами. В мешке его, кроме телефона, жили отдельной жизнью какие-то конспирологические инкунабулы.
Звеня ложечками, мы говорили с ним о мировой истории и тайных её течениях, но подруга моя засобиралась на службу. Выскользнул за ней и гость.
Скоро она позвонила.
– Знаешь, твой знакомый довольно странный. Когда я ловила машину, он предложил мне съездить к нему домой и посмотреть испанское покрывало. “Послушайте”, – сказала я – “Как вы думаете, какие у меня отношения с хозяином дома, если мы вместе завтракаем в десятом часу утра”? Он отвечал, что это неважно,
Впрочем, на самом деле, моего совета не требовалось, и она отправилась в путешествие. Увы, покрывало оказалось ветхим и дёшевым, а его владелец хотел всё того же, чего обычно хотят владельцы покрывал. Подруга моя отделалась переводом какой-то английской статьи, который она диктовала с листа. И, на всякий случай, в прихожей. Одним словом, я принял эту версию событий.
Прошло какое-то время, многое переменилось в моей жизни. И вот, другая женщина позвонила мне и с тревогой спросила, знаю ли я N.?
– Да, – отвечал я, – знаю.
– Видишь ли, он очень странно и заговорщицки улыбаясь, предложил мне придти к нему в гости – смотреть испанское покрывало.
Я нервно рассмеялся, и мстительно пересказав прошлое, посоветовал не разочаровываться.
Прошло ещё несколько лет.
Совсем другая женщина вдруг сказала мне:
– Я нахожусь в недоумении… Сегодня один удивительный человек предложил заглянуть к нему домой. Он хочет мне показать…
– Покрывало!.. – выдохнул я.
– А?.. А ты откуда знаешь?! Он его только что купил, жутко дорогое, и вот… Почему ты давишься? Тебе нехорошо?»
Он говорит: «Вы, молодые люди, с какой-то неприличной бравадой говорите, как пили по дороге в Турцию и обратно. Я вот абсолютно убеждён, что алкоголь в воздухе недопустим. Однажды, давным-давно, когда вода была мокрее, а сахар – слаще, одна маленькая южная республика только становилась настоящей республикой. Поэтому она терпела ещё у себя Красную Армию, и вот жена местного командующего полетела домой забесплатно рейсом военно-транспортной авиации. Собственно, никакой другой военно-транспортной авиации, кроме той, что принадлежала Красной Армии, там, в маленькой южной республике, разумеется, не было.
И вот она полетела вместе с командировочными и прочими служебными людьми к своему мужу на юг.
А в южную республику воздушная дорога была долгая, дорога туда вела длинная, а жена командующего была женщина почти европейского, то есть среднерусского образования. Она начала пить свой дорогой припасённый коньяк. Однако ж, всё же не на Боинге она летела. Присутствовала и турбулентность, да и прочие атмосферные безобразия.
Женщину начало тошнить, да так, что она испортила платье. Борт заходил на посадку, и тут не входит, а как-то впадает в кабину лётчиков бортовой механик – и сказать ничего не может.
Оказывается, пассажирка сняла испачканное платье и теперь, накрывшись чем-то, спит. А на земле её, надо сказать, муж-генерал ждёт. Свита… Адъютант… Шофёр готовится чемоданы принимать…
Одно дело рассказывать анекдоты про стюардессу, а другое – когда в нижнем белье на полосу командующую жену выведут. Ну и лётчики как бы промахиваются мимо полосы, уходят на второй круг, а два старлея пытаются на даму платье натянуть… Сначала задом наперёд – путаясь в нестандартной молнии. Сели… Даму взяли под руки выводят, а молодой командировочный капитан из Москвы – следом. Ему-то было что, он был не лётчик. И вдруг, не дойдя до своего благоверного метров пятнадцать, жена командующего вдруг что-то вспоминает. Останавливается, ищет что-то глазами, оборачивается, и влепляет капитану звучный слюнявый поцелуй в щёку.