Он не ангел
Шрифт:
Киллер с облегчением узнал, что за последние четыре дня в городе не случилось ничего из ряда вон выходящего. Убийств и групповых нападений зарегистрировано не больше, чем обычно. Ни атак террористов, ни бомбометателей на велосипедах, ни каких других особых происшествий. А раз все было спокойно, чей-то интерес к записям камер внешнего наблюдения четырехдневной давности останется незамеченным.
Но с другой стороны, зачем ему нужно так обременять себя, пока он не согласился на работу?
Но вот, черт побери, нужно! Ему было очень интересно, как она провернула дело. Он даже испытывал некоторую гордость за нее. Она
Киллера редко что-либо забавляло, и что такое гордость, он не имел понятия, а потому слегка недоумевал, что действия Дреа заставляют его переживать эти чувства.
Хотя если разобраться, то удивляться тут нечему. У киллера было еще одно правило: никогда себя не обманывать, и он вынужден был признать: его чувства – результат той химии, которую он ощутил, когда был с Дреа. Хотя если он возьмется за работу, никакая химия ее не спасет. Влечение влечением, а два миллиона – это два миллиона.
Он набрал номер по своему одноразовому сотовому телефону [2] и, услышав в трубке короткое «да», произнесенное с бруклинским акцентом, сказал:
– Нужна помощь.
Он не представился – этого и не требовалось. За его словами последовала длинная пауза. Затем голос произнес:
– Саймон.
– Да, – ответил киллер. Снова пауза. Потом:
– Что вам надо?
Попытки увильнуть от встречи или от разговора, как и ожидал киллер, не было.
– Мне нужны записи уличных камер наблюдения.
2
Сотовый телефон из переработанной бумаги, предназначенный только для исходящих звонков, с батареями, рассчитанными только на два часа работы. Создан американской компанией «Дайс-ленд технолоджиз».
– В реальном времени?
– Нет. Четырехдневной давности. Отправная точка мне известна. А потом… – По его тону было ясно, что он пожал плечами. Потом его поиск может пойти в любом направлении. Хотя нужно еще навести справки о Дреа. Тогда он лучше поймет, чего от нее ожидать.
– Когда вам это нужно?
– Сегодня вечером.
– Вам придется приехать ко мне домой.
– В какое время вам удобнее? – Он мог быть деликатным. Он старался быть деликатным. Ему это ничего не стоило, в то время как расположение окружающих однажды могло сыграть решающую роль и даже спасти от смерти или помочь уйти.
– Около девяти. Дети к тому времени уже уснут.
– Договорились. – Он отключился, повернулся к своему компьютеру и принялся за работу.
Выяснить, что настоящее имя Дреа Андреа Баттс не составило труда, не заняло много времени. Киллер нисколько не удивился, что Руссо не настоящее имя, хотя и фамилию Баттс увидеть не ожидал. Напротив, его поразило бы, если бы фамилия Руссо оказалась настоящей. Узнав имя Дреа, киллер открыл документы министерства автомобильного транспорта и нашел ее водительское удостоверение. Поиск номера ее социальной страховки оказался задачей посложнее, но
Тридцать лет, родилась в Небраске, замужем не была, детей не имеет. Отец скончался два года назад, а мать… мать вернулась в родной город Дреа. Значит, ей есть куда наведаться. Впрочем, Дреа, думал он, не такая дура, чтобы туда заявиться. Однако в тех краях она бы чувствовала себя комфортно. И потом, она может захотеть связаться с матерью.
Еще у Дреа есть брат, Джимми Рей Баттс. Проживает в Техасе. В настоящее время отбывает третий год пятилетнего срока за кражу со взломом. Стало быть, у него ее можно не искать.
Итак, с ближайшими родственниками все понятно. Если копнуть глубже, скорее всего отыщутся тети, дяди, двоюродные братья и сестры, может, школьные друзья. Но Дреа с первого взгляда показалась ему одиночкой. Такие никому не доверяют и надеются только на себя.
Эта философия была киллеру понятна. Сторонников такой философии труднее разочаровать.
Ровно в девять часов вечера киллер нажал кнопку звонка на входной двери и через несколько секунд услышал тот же, что недавно по телефону, голос с бруклинским акцентом, который произнес:
– Да.
– Саймон, – ответил ему убийца.
Послышался сигнал, и дверь с жужжанием открылась. Квартира располагалась на шестом этаже. Проигнорировав лифт, киллер стал подниматься по лестнице.
Он преодолевал последние ступени, когда тщедушный человечек-полукровка приблизительно одного возраста с ним вышел из квартиры, жестом приглашая Саймона войти.
– Кофе? – предложил он в качестве приветствия. Настоящим именем Скотти Дженсена было Шамар, но большую часть жизни его звали Скотти: дети в школе начали звать его Шаму, [3] и он перестал откликаться на имя Шамар.
3
Так называют тучных людей.
– Нет, не стоит. Спасибо.
– Сюда.
Скотти повел его в тесную спальню. Возникшая в этот момент на пороге кухни жена сказала:
– Больше чем на четыре часа не заводитесь: в одиннадцать я ложусь в постель.
Саймон обернулся и, подмигнув, сказал ей:
– Я не против.
Усталое лицо женщины озарилось широкой улыбкой.
– Даже не пытайтесь подольститься. Меня этим не возьмешь. И передайте то же самое Скотти.
– А может, это просто ему не удается вас этим взять.
Женщина, фыркнув, вернулась в кухню.
– Закройте дверь, если хотите, чтобы нас никто не слышал. – Повернув к себе сиденье обшарпанного офисного кресла с заплатками из изоленты, Скотти опустил в него свой тощий зад.
– Ни о каких секретах государственной важности речь не идет, – возразил Саймон, и в комнате эхом отдались не произнесенные им слова «на этот раз».
Скотти, словно концертирующий пианист перед исполнением сложного произведения, размял свои длинные пальцы и приступил к делу. Вводя команды, он так быстро стучал по клавиатуре, что его манипуляции невозможно было проследить. Окна сворачивались одно за другим. Иногда Скотти останавливался, вглядываясь в экран, и что-то бормотал себе под нос, как, наверное, все компьютерные фанаты, потом снова барабанил по клавишам. Через несколько минут он сказал: