Он не ангел

Ховард Линда

Хотя какие-то малозначительные события она могла предречь всем, кроме себя. Что до своего собственного будущего, то тут дар предвидения Энди изменял. Ей приходилось идти по жизни вслепую. При этом ей почти всегда казалось, что, как бы она ни поступила, все будет плохо и остается только выбирать наиболее приемлемое. Таким образом, сама она большой пользы от своих способностей не получала.

Как и от двух миллионов баксов. Она ума не могла приложить, что с ними делать. Отправить назад Рафаэлю? Об этом не могло быть и речи. Да, она их у него украла, но ведь и деньги эти грязные, полученные от сбыта наркотиков и лишь затем отмытые Рафаэлем через свой мелкий бизнес. Вернув свои деньги, он только упрочит свое положение наркобарона.

Но

и оставить их у себя Энди не могла. Они принадлежат не ей. Впрочем, кое-что она все же из них взяла: надо же ей было на что-то жить первое время после выхода из больницы. Несмотря на предписанный ей доктором Мичемом двухнедельный курс реабилитации, который она прошла в больнице перед выпиской, сразу же приступить к работе Энди была не в состоянии. Она могла помыться и одеться без посторонней помощи. Могла совершать короткие прогулки, но не более того. Чтобы действительно набраться сил и пойти работать, ей потребовалась не одна неделя, Энди еще долго превозмогала себя, преодолевая протесты грудных мышц, напрочь отказывающихся работать.

Ее мало волновали проблемы с законом. Решая их, она в первую очередь хотела покончить с той Дреа, которой была когда-то. На помощь в этом ей пришло умение правдоподобно лгать, и разговор с детективом Эрронсом окончился благополучно. Как только Энди подобрала себе фамилию – Пирсон, в честь миссис Пирсон с добрыми глазами из гриссомского банка, – остальное уже было просто. Ей даже и врать-то почти не пришлось. Машину она приобрела б Нью-Джерси и регистрировать не стала, потому что в тот же день уезжала из штата и решила подождать, пока обоснуется где-нибудь, чтобы, подавая заявку на колорадские номера, уже знать свой адрес.

Последнее было не совсем правдой. И следователь мог бы на нее надавить – ведь прав при ней тоже не оказалось. Но некоторые обстоятельства заставили его спустить дело на тормозах. Во-первых, машина в угоне не числилась, во-вторых, еще находясь под действием наркотиков, Энди спросила про свой лэптоп, которого при ней тоже не нашли. Это наводило на мысль об ограблении. Кто-то позвонил в службу 911, но прибывшие команды спасателей на месте аварии никого не обнаружили. Следовательно, вещи вполне мог взять тот, кто позвонил. И наконец самое главное – Энди пережила жуткую катастрофу, только чудом осталась в живых, и детективу просто-напросто не хотелось ее мучить. Как только она назвала свою фамилию и в ходе поверхностной проверки никаких правонарушений выявлено не было, детектив дело закрыл.

Больше всего Энди напугало то обстоятельство, что кто-то оплатил ее счет за пребывание в больнице и услуги доктора Мичема, а также анестезиолога, рентгенолога и всех остальных «ологов», которые ее лечили. Обрушив на доктора Мичема град вопросов, в ответ она увидела, как тот только пожал плечами.

– В больницу пришел чек. Кто его прислал, неизвестно. Конверт выбросили, так что я даже не могу вам сказать, откуда его отправили.

Можно было предположить, что некий благодетель, прочитав в газете короткую заметку об автокатастрофе, принял ее беду близко к сердцу, хотя случай не получил широкой огласки, вероятно, потому что она выжила, оставшись в здравом уме. Никаких сборов средств в ее пользу не объявляли, и поинтересуйся кто-либо у нее платежеспособностью, она ответила бы, что и сама в состоянии оплатить свое лечение – деньгами Рафаэля, разумеется, но последнее Энди абсолютно не волновало. Ее встревожило то, что какой-то аноним ни с того ни с сего раскошелился на такую крупную сумму.

Кто бы это мог быть, Энди не представляла, но боялась, что человек этот каким-то образом узнал, кто она на самом деле. Внутреннее чутье подсказывало, что нужно как можно скорее уезжать из Денвера. Именно так она и поступила.

Энди опять купила подержанную машину и отправилась на северо-восток по большой федеральной автомагистрали в сторону Небраски и как только пересекла границу штата, тут же сменила автомобиль на другой. Такой

долгий путь за рулем ей дался непросто: она быстро уставала. Тем не менее медленно, но верно она продвигалась на восток и наконец добралась до Канзас-Сити. Три федеральные магистрали сходились именно в области этого города, и вздумай Энди продолжить путь, у нее оказалось бы множество вариантов. Это ее устраивало. И в конце концов она устроилась на работу в «Гленнз». Ей пришлось выложить кругленькую сумму за новые документы на имя Андреа Пирсон, и теперь она имела самые настоящие легальные водительские права… настолько настоящие, насколько могут быть таковыми легальные права с настоящей фамилией. Ее красный «форд-эксплорер» 2003 года выпуска был должным образом зарегистрирован на ее имя и застрахован.

Энди сняла квартиру в двухквартирном доме в захудалом квартале города и жила на то, что зарабатывала в «Гленнз». Раньше она всегда стремилась к роскоши, а теперь, как это ни странно, была вполне довольна своей жизнью в трех довольно тесных комнатушках в доме с провисшей крышей. Хорошо еще, соседи не наркоманы. Всякий раз, как ей вспоминалась ее прежняя жизнь с Рафаэлем, Энди чувствовала себя измазанной в грязи.

Однако два миллиона – или чуть меньше – никуда не делись, они по-прежнему лежали себе в банке. Энди все подумывала о том, чтобы пожертвовать их, выписав один чек на всю сумму, на благотворительность или что-то вроде того, лишь бы избавиться от этих денег, но никак не могла решиться. А вдруг это неразумно? Хотя каким образом благотворительность может оказаться неразумным поступком, она не знала. Но что, если ей захочется распорядиться деньгами по-другому? Что, если отдать их на какое-то другое дело – придумать бы только, на какое именно? Например, перевести их на счет Американского онкологического общества. Или в госпиталь Святого Иуды. Вокруг так много достойных организаций, которым бы пригодились эти деньги, однако Энди никак не могла принять решение, на нее в решительный момент словно находил какой-то ступор.

Если это нельзя было объяснить следствием травмы, то она просто терялась в догадках, не понимая, что с ней происходит. Доктор Мичем снабдил ее литературой по теме, и оттуда Энди узнала, что люди после операции на сердце часто впоследствии переживают так называемый эмоциональный переворот. Поскольку случай у нее экстремальный, проблемы, по-видимому, неизбежны. Энди проживала день, ей хватало сил справляться с работой, она могла прокормить себя и оплатить счета, но желание у нее было только одно – свернуться калачиком на своей приобретенной в комиссионке кушетке, закутаться в одеяло, чтобы не мерзнуть во время суровой среднезападной зимы, и читать библиотечную книжку. Единственная проблема, которая поддавалась ее решению, – это какие книги взять в библиотеке.

Но вот смена в «Гленнз» подошла к концу, и безмерно усталой Энди пришлось вытаскивать себя на заснеженную улицу, и тогда в голове у нее возникла идея перебраться поближе к югу. Но ведь зима, черт возьми, скоро кончится.

Весна, может, и близко, но снег как падал, так и падает. Ночное небо казалось толстой темно-серой непроницаемой тканью, и в смысле погоды это не предвещало ничего хорошего. Энди повязала на голову толстый шерстяной платок, как следует обмотав его вокруг шеи, чтобы не околеть на ледяном ветру, и, опустив голову против ветра, побрела к своему красному «эксплореру».

– Эй, Энди!

Обернувшись, Энди узнала Касси: та вылезла из своего грузовика «петербилт». Мощный дизельный двигатель: его на таком морозе черта с два заведешь. Как бы ни кусались цены на топливо, водители фур никогда не глушили двигатели: главное – быстро тронуться с места, экономя таким образом время.

Энди мысленно застонала. Вступать в разговоры о будущем Касси ей смертельно не хотелось, но выбора не было, разве что развернуться и уйти. На самом деле Энди относилась к Касси с симпатией. Она остановилась и дождалась, пока Касси, скользя на льду, подойдет к ней.