Он

Юдина Екатерина

Сейчас лежала на кровати в своей палате и смотрела на потолок. Вновь окуналась в свои мысли.

Я окончательно во всем запуталась. Привычная картина мира трещала по швам. Где-то находился мой настоящий отец. Неизвестный человек, с которым совсем не тянуло встречаться. Куда-то сбежал мужчина, который меня похитил. Опасный тип, внушающий ужас. И главное — Ланге. Зачем он сделал то, что сделал? В салоне автомобиля. Какую игру решил повести? Ради чего?

* * *

Несмотря на то, что обследование сразу показало, что со мной все хорошо, в этой больнице

я пробыла три дня. Наверное, это даже хорошо, ведь за это время я смогла успокоиться и кое-как привести мысли в порядок.

Решила, что постараюсь во всем разобраться, но буду действовать по обстоятельствам. Главное, быть осторожной.

Из больницы меня забирала охрана Ланге. Теперь вокруг меня стало еще больше телохранителей и вместо одной машины, позади нас ехало три. Вот только, стоило нам отдалиться от больницы на несколько кварталов, как я поняла, что направлялись мы точно не в особняк Ланге.

— Куда мы едем? — спросила у телохранителя, который сидел рядом со мной. Кажется, фамилия у него была Вагнер.

— В аэропорт, — ответил мужчина.

— Зачем?

— Вы летите в Ганновер вместе с господином Ланге.

Ганновер? Это же Нижняя Саксония. Там находился завод Райнера, но почему он хотел, чтобы я туда летела вместе с ним? Новые вопросы вскружили голову и заставили насторожиться.

Я впервые была в аэропорту и, поэтому постоянно осматривалась по сторонам. Оказалось, что у Ланге частный самолет. Я почему-то совершенно не удивилась тому, что он не летал с простыми смертными, но в этом месте я чувствовала себя еще более растерянно. Оглянулась и сразу увидела Ланге. Он сидел в одном из кожаных кресел и курил сигару, просматривая чертежи, лежащие перед ним на деревянном столе. Даже сейчас работал.

Вагнер провел меня вперед и усадил на кресло, противоположное тому, на котором сидел Ланге, после чего ушел. Я же стиснула ладонями подлокотники и посмотрела на мужчину. Я не видела его те три дня, которые находилась в больнице и, вновь оказавшись рядом с ним, ощущала, как по спине побежал холодок. Все же от него исходила жуткая атмосфера.

— Почему мы летим в Ганновер? — спросила осторожно. Ланге ничего не ответил. Все так же просматривал чертежи и, лишь после того, как его взгляд скользнул к краю бумаги, он поднял голову и посмотрел на меня. На синяки под глазами, которые стали еще более отчетливыми и разбитую губу.

В этот момент в глазах мужчины увидела мрак. По-настоящему страшную черноту, сменившую привычную сталь. Мой вопрос остался без ответа.

Самолет взлетел, и я не могла отвести взгляда от иллюминатора. Какие же красивые облака. Это был мой первый в жизни полет. Я никогда не видела ничего похожего в реальности.

— Мужчина, который меня похитил…. Его поймали? — спросила, все же отрываясь от окна. Уже не ожидала, что Ланге ответит на мой вопрос и оказалась права, но я все же решила повторить свой предыдущий вопрос: — Почему мы летим в Ганновер?

Ланге поднял взгляд и, чувствуя на себе его тяжесть, мне показалось, что лучше замолчать и больше не задавать лишних вопросов. Все равно мне ничего не скажут.

Я прикусила губу и взяла в руки первый попавшийся журнал, после чего начала его

листать, хоть и постоянно украдкой посматривала на Ланге. Странное ощущение. Он пугал до чертиков, но только рядом с ним я ощущала себя в безопасности.

Я отчетливо осознавала, что Райнер страшный человек. Но пока находилась в больнице, страдала от кошмаров, впала в тяжелое и угнетенное состояние, которое сейчас развеялось. А еще я просто не могла выкинуть из головы то, что Ланге делал со мной в своей спальне и тогда в машине.

Воспоминания обжигали, становилось трудно дышать. Я закрыла журнал и встала с кресла, отправилась на поиски уборной. Бортпроводница подсказала мне, куда идти. Самолет казался огромным. Сперва я решила, будто ошиблась. Открыла нужную дверцу и замерла в недоумении. Помещение поразило меня роскошью. Здесь находились все необходимые удобства.

Я включила холодную воду и набрала ее в ладони, после чего плеснула на лицо.

После этого вроде немного пришла в себя, но, посмотрев в зеркало застыла, ощутив, что сердце пропустило удар. Позади стоял Ланге.

— Что ты тут делаешь? — спросила, не отрывая взгляда от его отражения.

Мужчина молча закрыл дверь. Щелчок замка заставил меня вздрогнуть и обернуться. Я ухватилась за край раковины, чудом удержала равновесие, когда ноги задрожали и колени подкосились от неясного волнения.

Ланге приблизился ко мне вплотную и от этого все тело обожгло и кожу начало покалывать. Сердце забилось лихорадочно и мысли тут же разорвались в клочья. Но, я попыталась взять себя в руки. Какого черта этот монстр так влиял на меня?

— Я лучше пойду, — я оттолкнулась от раковины и постаралась обойти мужчину, но он не дал.

Тяжелая ладонь опустилась на мою талию и тут же оказались под моей футболкой. Грубые пальцы прошлись по коже, обдавая нестерпимым жаром. Это прикосновение отключило разум, заставило задрожать.

От Ланге исходила очень тяжелая атмосфера. Подавляющая, но меня она почему-то будоражила и каждое его прикосновение — словно взрыв во всем теле. Быть настолько близко к нему, это все равно, что стоять вплотную к страшному чудовищу, но испытывать не страх перед ним, а дрожать всем телом, ощущая голод мужчины. Все это было мне ново и непонятно, но отдаленно я понимала, что это очень опасное влечение. Но от этого невыносимо острое. Влекущее меня настолько сильно, что этому просто невозможно сопротивляться.

Ланге одним резким движением развернул меня к себе спиной и талией вжал в гранитный стол, на котором размещалась раковина. Чтобы не упасть на нее грудью, я уперлась ладонями в твердую поверхность и выгнулась всем телом, в тот момент, когда ладонь Ланге оказалась под моей юбкой, будто бы по собственнически сжимая бедро.

Было еще нечто такое, чем пропитался воздух вокруг нас. Я не сразу поняла, что это было и, возможно, я в своих догадках ошибалась, но между нами будто бы искрилось напряжение. От тех тре дней, которые мы не виделись. Почему-то сейчас они мне казались минимум месяцем. Интересно, что ощущал сам Ланге? Был ли он вообще способен на чувства? Если нет, тогда почему сейчас трогал меня? Почему своими прикосновениями доводил до исступления?