Она проснулась в темноте
Шрифт:
— Я вам запрещаю… Вы сумасшедшая! Я запрещаю вам…
Эйлин обернулась и влепила звонкую пощечину в залитое слезами лицо. Дорис выпустила из рук волосы Эйлин и отступила к стене с круглыми от удивления и страха глазами. Губы ее конвульсивно шевелились, но она не издала ни единого звука.
Дверь спальни отворилась. Оттуда вышел Ральф, полностью одетый и совершенно спокойный. Он иронически улыбался.
— Ну, ну, не собираетесь же вы из-за меня вцепиться друг
Эйлин выпрямилась и бросила на него уничтожающий взгляд.
— Почему же вы не присоединились к нашему разговору, вместо того чтобы прятаться в спальне?
Ральф улыбнулся ей. Это был брюнет с волнистой шевелюрой и правильными чертами лица, судя по которому, умом он не блистал.
— Я, дорогая моя, джентльмен. Теперь, когда вы раскрыли наш маленький секрет, давайте мирно побеседуем втроем.
Дорис по-прежнему рыдала, прислонившись к стене. Ральф обнял ее за талию, поцеловал в губы и пошел вслед за Эйлин, которая направилась в гостиную.
— Не огорчайтесь, дорогая моя, — сказал он молодой женщине ласковым тоном. — Я говорил тебе бессчетное число раз: у Эйлин нет никаких причин ревновать к тебе. Верно, дорогая Эйлин?
— Совершенно верно.
Она села в кресло, тогда как Ральф устроился на диване рядом с Дорис, которая прижалась к его груди.
— Тогда почему вы разозлились из-за того, что Дирк обнимал меня? — спросила она.
— Я? Откуда вы это взяли? У вас путаются мысли от алкоголя.
— Может быть, но Дорис сказала мне, что мы с вами поссорились из-за Дирка.
— Дорогая Дорис! — прошептал он, глядя на белокурую головку, прижавшуюся к его груди. — Она не так поняла. Однако я ей сказал: ваши увлечения мне безразличны. Скандал начали вы, и вы это прекрасно знаете.
— Нет, я этого не знаю. Я была пьяна, не спорю. И сейчас пытаюсь вспомнить, что произошло у Барта. Когда я ушла? Куда я пошла?
— О! — воскликнул Ральф. — С вами снова случился один из припадков?
— Не совсем. Не так, как в прошлый раз.
Знала ли Дорис об особенностях ее последнего припадка? Известно ли было ей, что на следующее утро Эйлин проснулась в постели Ральфа? Может быть, не все, но она, несомненно, слышала разговоры и частично догадалась об истинном положении вещей.
— Я была пьяна, — повторила Эйлин. — И смутно припоминаю всякую всячину. Например, нашу ссору, но не знаю, как она началась и как закончилась.
— Тогда я не смогу вас просветить. Все это не имеет значения. Вам об этом надо только забыть. Что вы хотите знать еще?
— Был какой-то мужчина, Кто-то, кого я не знала.
— В самом деле. Некий
— Опишите его.
Ральф фыркнул.
— Моя дорогая Эйлин, вам самой легче описать его.
— У меня провалы в памяти.
Ральф пожал своими широкими плечами.
— Это не такой тип, чья внешность может остаться в памяти. Посредственный, банальный, без каких-либо отличительных черт. Что только вам могло понравиться в этом человеке?
Он, грустно покачал головой, словно сожалея о непостижимости женских капризов.
— Я ушла вместе с ним?
— Я в этом не уверен, но если бы он захотел пойти за вами, вы увлекли бы его за собой.
Ральф двумя пальцами приподнял голову Дорис.
— Ты видела, любовь моя, как уходила Эйлин?
— Мне показалось, что она ушла с тобой.
Она кашлянула и добавила:
— Вы оба исчезли одновременно.
— Но вы в этом не уверены, Дорис? — спросила Эйлин.
— Нет. Однако я спросила несколько человек, и мне посоветовали не беспокоиться на ваш счет… Что Ральф позаботится о вас.
Дорис нервно засмеялась, а Ральф снисходительно погладил ее по голове.
— В самом деле, если бы я вас провожал, я отнесся бы к вам как можно заботливее, Эйлин. Но я ушел первым, и совсем один. Вы можете спросить у Барта. Он требовал, чтобы я остался, и даже рассердился. Не мог же я раскрыть ему наши планы, не так ли? — закончил он, пожимая руку Дорис.
— Но у нас тогда еще не было никаких планов, — возразила Дорис, широко раскрыв невинные глаза. — Я была так удивлена, когда увидела тебя перед своей дверью.
— Если ты меня не ждала, зачем же надела свое самое элегантное и самое пикантное дезабилье? И я тебя люблю за это вдвойне.
Он наклонился и нежно поцеловал Дорис. Она обвила его шею обеими руками. Эйлин поднялась.
— Я оставлю вас миловаться, голубки. Извините, что побеспокоила, по мне хотелось уточнить кое-что насчет вечеринки у Барта.
— Я тоже ухожу, — заявил Ральф, разнимая руки Дорис и вставая. — Почти рассвело. Мне не следует задерживаться. Я должен подумать о репутации Дорис. Моя машина перед домом. Я вас отвезу.
— Не трудитесь. Я дойду пешком.
— Это доставит мне удовольствие. Дорис хочет спать и, конечно, с нетерпением ждет, когда мы уйдем.
Когда Эйлин вышла, он пошел вслед за ней, и на какую-то секунду она почувствовала, как по ее спине пробежала ледяная дрожь. Это было глупо, совершенно глупо, и она знала это. Но она много дала бы за то, чтобы Дорис удержала Ральфа.