Она

Ёсимото Банана

— Совершенно не против! К тому же вместе лучше.

Казалось, что свежевыжатый сок просо­чился сквозь все мое тело. Так как я встала довольно рано, я чувствовала, как что-то движется внутри меня. Ощущение было та­кое, словно на свободу выпустили нечто, долгое время томящееся взаперти.

— Я рассказал ей, что вчера мы ездили в твой дом. на что Кума-сан сказала, что ей тоже придется набраться смелости, чтобы теперь посмотреть в лицо тому, что тогда случилось, но если уж ты проявила такую невероятную отвагу, то дать достойный от­вет — это ее работа. Я думаю, она прекрас­ный человек. Мне показалось,

что она вполне нормальная и не отличается подо­зрительностью.

— И лицо у нее довольно приятное, да? Я побывала дома, и теперь мне еще слож­нее поверить в то, что моя мама соверши­ла такое...

— Знаешь, матушка говорила, а она, в свою очередь, слышала об этом от бабушки, что если посещать школу магов и изо дня в день учиться всевозможным фантастиче­ским вещам, то постепенно может поехать крыша и ты начинаешь видеть все вокруг в виде символов. Хотя и сам по себе Турин определенно является местом с весьма глу­боким смыслом. Что ни говори, под этим го­родом вроде как полным полно мумий.

Матушка в последние годы стала пони­мать это. Твердила, что если ты начинаешь видеть смысл всего, что попадает в поле зрения, то тебе сразу же становится понят­ным, что хорошо, что плохо и как сделать разумный выбор, и ты осознаешь, что толь­ко сам можешь умело повернуть любую ситуацию в свою пользу. Однако для этого не­обходимо тренировать и закалять свой ор­ганизм. В противном случае нагрузка на мозг будет слишком тяжелой, что может привести к страшному жару. И если в таком состоянии тебе вдруг померещится, что ты обязан прямо сейчас убить человека, то для тебя это не будет невозможным.

А вот если поддерживать свой организм в порядке, то он сам будет сигнализировать о том, что что-то не так, и это не даст тебе окончательно свихнуться. Поэтому матуш­ка никогда не пренебрегала поддержанием и сохранением своего здоровья.

Что же касается твоей мамы, то она не видела ничего страшного в том, чем зани­малась, и, как ни странно, дошла до того, что считала это просто жизненно необхо­димым. Однако, несомненно, если бы она была жива, думаю, она согласилась бы, что эти доводы резонны. В том мире, в который она верила, убить человека прямо на месте было вполне естественным.

— Как же я этого не замечала? Ведь так оно и было... — изумилась я. — Какая же я была дура...

— Нет, любой мог бы оказаться на твоем месте, — возразил Сёити. — Вчера я уже го­ворил тебе, что каждый из нас хочет верить в своих родителей, и какими бы странными они ни были, мы не думаем о том, что они способны на такое. Наверное, наши глаза словно затянуты пленкой. Может, мы про­сто хотим любить их, наших родителей. В этом все дело. Чужие люди наверняка все видели и понимали, но не сказали ни сло­ва, потому что их это не касалось и им было все равно.

— Вот оно что, я хотела любить ее. Та девочка-подросток, которой я была тогда, просто терпеливо ждала, делая вид, что ничего не замечает. Ждала, что счастли­вые времена вернутся. — Из моих глаз вновь закапали слезы.

В лучах утреннего света я, несмотря на слезы, спокойно наблюдала за тем, как все естественно встает на свои места. Неболь­шие отклонения от нормы когда-нибудь не­избежно приводят к отклонениям необра­тимым. Пока отклонения незначительны, окружающие,

по возможности, не хотят их замечать и окончательно свыкаются с тем, что ситуация начинает стремительно ухудшаться.

Сейчас, наверное, никто не поверит, что в тех развалинах когда-то жили люди.

Как бы мне хотелось изменить ход исто­рии, чтобы туда вновь вернулась жизнь. Склады — это слишком уныло. А вот если там сделают большой магазин и заодно откроют еще и кафе, где люди из окрестнос­тей будут отдыхать и получать удовольст­вие, тогда и душа моя тоже успокоится.

Если бы судьба позволила мне выби­рать, возможно, я жила бы, сделав эту меч­ту своей целью. Однако я опоздала. Я за­держалась, но при этом не оставила свою надежду. Я обнаружила внутри себя жела­ние помочь этому всеми забытому дому, и уже это смягчило мое ощущение тупико­вой безысходности. Мне показалось, что это само по себе очень здорово.

Я испытывала дискомфорт от ощуще­ния застрявшего кома в горле. Хлеб я есть не могла и поэтому не спеша грызла ябло­ко. Сёити, не возобновляя более наш раз­говор, жевал хлеб и пил кофе. Взглянув на его рот, тщательно пережевывающий пи­щу, подобно кролику, я умилилась.

Тем же добрым взглядом я окинула рес­торан, и теперь все движения присутству­ющих в нем людей показались мне искус­ными и грациозными.

Как хорошо было бы вот так всю жизнь молча завтракать вместе с Сёити, подума­ла я. Все-таки я живу, и это уже хорошо. Я думала, что после выдающихся достиже­ний моей мамы я сама должна достичь еще больших высот. Думала, что, если у меня ничего не получится, мне придется всю жизнь тихо и скромно провести в тени маминого успеха. Однако все не так уж и плохо: я просто путешествую со своим ку­зеном, с которым давно не виделась, завт­ракаю в замечательном отеле, перевариваю съеденное вот этим самым организмом и вот этими самыми глазами тихонько на­блюдаю за тем, как начинается сегодняш­ний день. И это хорошо. Это практически все, что нужно в жизни.

В одной из квартир высотного жилого дома, находящегося в самом конце длин­ной торговой улицы с тремя чайными, рас­полагался офис женщины по фамилии Кума-сан.

Я была напряжена, чего нельзя было сказать о Сёити: он вел машину, как обыч­но, спокойно и быстро нашел парковку и ре­шительно, словно бы говоря “Ну что, идем?”, пробежав глазами по раскрытой карте, оты­скал тот самый многоквартирный дом бело­го цвета.

По этому поводу я испытывала двойст­венное чувство: доверие и печаль. Оно сно­ва заставляло меня думать, что, хотя мы вроде как и вдвоем и делим все испытания и переживания поровну, по-настоящему тя­желые проблемы — они только мои.

С улицы квартиры в этом доме казались довольно просторными, и окна были большими. Квартплата определенно немалень­кая, решила я. В голову невольно при­ходили опрометчивые мысли типа: неуже­ли подобная работа приносит такую при­быль?.. Должно быть, моя мама тоже за каждый сеанс спиритизма собирала при­личные деньги.

Входная дверь оказалась незапертой, и поэтому мы беспрепятственно сели в лифт и поднялись к офису Кума-сан. Сёити на­жал на кнопку домофона, после чего послы­шалось протяжное “да-а” и дверь открылась.