ОНАГР
Шрифт:
– Решено, душа! какую я квартиру найму для нее, как одену ее - точно куколку…
Было около трех часов. Залы пустели; отчаянные гуляки допивали последние бокалы и, покачиваясь, сходили вниз… В ложах давным-давно никого. Какой-то пьяный франт в светло-синей венгерке с черными шнурками, причесанный a la moujik, кричал музыкантам:
"Довольно!.. Я вас не хочу больше слушать!" Какие-то сомнительные физиономии ходили взад и вперед, с неудовольствием посматривая на крикуна; квартальный надзиратель стоял посреди залы, величественно
Скоро и музыканты начали собираться домой.
Все разошлись и разъехались… Все…
Нет, не все еще: облокотись на прилавок, где разбирают шинели и шубы, стоял офицер с серебряными эполетами и страстно смотрел сквозь очки на толстую пастушку, у которой сзади не сходился корсет. Пастушка была уже без маски: пот градом катился по ее воспаленному лицу, и она обвевала его носовым платочком.
Огни потухали в окнах театра.
ГЛАВА VI
Бал
Праздник за праздником: сегодня маскарад, завтра бал.
Одиннадцать часов вечера. У подъезда дома, где живет г-жа Горбачева, три кареты четвернями, карет шесть парами и несколько саней в одиночку… Как светло в окнах бельэтажа! Сколько на окнах треугольных шляп с султанами!.. Бал, бал!
Двери из танцевальной залы в переднюю открыты, музыканты занимают половину передней, за ними лакеи и шубы; Гришка с аксельбантами снимает шинель с своего барина.
На Онагре белый атласный жилет с цветами, синий фрак только что с иголочки, украшенный бронзовыми пуговицами величиной в пятак; золотые цепи от часов и от лорнетов; изумрудные запонки на рубашке; голова Онагра в завитках; он весь пропитан духами…
Музыка гремит!.. Онагр входит в залу. У самых дверей офицер с серебряными эполетами хохочет и танцует с m-lle Неврёзовой…
– Бон-суар, мон-шер!
– закричал офицер, увидя Онагра.
– Что, из театра? Бурбье хорошо играла? Какое на ней было платье?.. Отчего ты так поздно?
– Как поздно?..
– Онагр испугался.
– Который это кадриль танцуют?..
– Третий, мон-шер.
"Слава богу!
– подумал Онагр.
– Что, если б я опоздал? Беда! Ведь на четвертый кадриль меня ангажировала сама Катерина Ивановна".
– Славная, мон-шер, на тебе жилетка, - продолжал офицер, - самая модная. А мы сейчас всё об тебе говорили.
Он посмотрел на свою даму.
Онагр поклонился m-lle Неврёзовой и сказал ей:
– И я так счастлив, что вы вспомнили обо мне! М-lle Неврёзова - девица средних лет, с черными выпуклыми глазами, с венком на голове и с перетянутой талией, играя небрежно своим двойным лорнетом, отвечала с расстановкою, придавая своим словам таинственность:
– Мы… да, мы говорили об вас…
–
– Ас чего вы взяли, что я вам открою это?
– Если вы не скажете мне, так он расскажет, - заметил Онагр, указывая на офицера.
– Вы думаете? Верно, m-r Анисьев не будет так нескромен.
Офицер громко засмеялся, посмотрел с чувством на cвою даму и закричал:
– Не скажу, мон-шер, не скажу ни за что; это секрет! Ведь вы не прикажете сказывать?.. Нам начинать… Пермете.
Офицер подал руку своей даме.
Онагр начал пробираться между танцующих, раскланивался направо и налево и высматривал хозяйку дома.
Г-жа Горбачева была в страшных суетах: она порхала от одного гостя к другому, от одной гостьи к другой; она каждому и каждой находила сказать что-нибудь приятное и эти приятности сопровождала обязательной улыбкой.
Онагр поймал ее в комнате за гостиной, где Дмитрий Васильевич Бобынин играл в вист с прекрасным человеком и с двумя генералами.
– Же-ву-салю, мадам, - сказал Онагр, натягивая на руку желтую перчатку.
– Отчего так поздно, Петр Александрыч? Мы вас давно ждем.
– Я прямо к вам из французского спектакля; впрочем, я долго ждал своей кареты: эти разъезды, знаете, пренеприятные.
– Vous avez raison! Как вы еще поспеваете везде? я удивляюсь вам: вы можете служить образцом светского человека: право, это врожденное, я вас всегда ставлю в пример моему мужу: он у меня такой бирюк…
Онагр самодовольно пожимался.
– Надеюсь, Петр Александрыч, что вы не станете отказываться от танцев. Пожалуйста, одушевите всех кавалеров своим примером. Распоряжайтесь всем; я вам даю право; ангажируйте поскорей даму на следующий кадриль.
Онагр кивнул головой и хотел отправиться в залу к Катерине Ивановне, но Дмитрий
Васильич остановил его.
– Как вы поживаете, мой любезный Петр Александрыч?
– сказал он, протягивая ему руку, - наклонитесь-ка на два слова. Директор, о котором я говорил вам, здесь, и я сегодня же представлю вас ему… Ваше превосходительство, ваш ход…
Онагр отошел от карточного стола и попал прямо на хозяина дома - человека лет двадцати восьми, у которого глаза цвета вареного крахмала.
– Шарме де ву вуар!
– сказал хозяин дома.
– Вы сейчас только приехали? Ну, очень рад.
Дансе, же ву при. Сегодня у нас собралось много, и столько генералов, что я не ожидал даже.
Жаль только, что княгиня Елена Васильевна не будет: занемогла, а то бы она непременно была; ей очень весело у нас - она мне сама говорила это.
"Оно и лучше, что не будет, - подумал Онагр, - а то за нею вечно кавалергарды и эти львы; а при них что-то не совсем свободно".
– Так княгини не будет? Ах, как досадно!
– закричал он, - вообразите, последний раз здесь она дала мне слово танцевать со мною кадриль… Может быть, она еще приедет?