Онегия
Шрифт:
Но чуда опять не случилось: мне сообщили, что я могу прийти и забрать свою картину обратно, ещё поблагодарили за участие. Я, конечно же, не стал возвращаться за ней. Не хотелось лишний раз вспоминать об этом провале.
Для себя я решил, что это была последняя попытка стать настоящим художником. Да и куда я вообще суюсь? Я даже академию закончить не смог. Какие конкурсы? Какие призы? Это просто глупо! Глупо и самонадеянно! Я – бездарь! И теперь это более чем очевидно. Первое время подобные мысли не вызывали во мне ничего, кроме отчаяния, затем появилась злоба. Не на себя, нет – на всё то, что меня окружает: на людей, на условия,
Не знаю, как я тогда не выбросил мольберт и краски, но клянусь, очень хотел это сделать. Я спрятал их с глаз долой и попытался забыть, как страшный сон, всё то, что со мной происходило последние несколько недель.
Теперь я был несказанно рад всем тем людям, что продолжали названивать мне, предлагая работу. Мне хотелось побыстрее взять какой-нибудь заказ, повесить за спину рюкзак и сбежать в обыденность. Пускай себе летит этот журавль – я больше никогда не стану охотиться за ним. Мой удел – ходить по земле, не обращая внимания на птиц, летающих слишком высоко.
Глава 4
– Что читаем? – Леонид появился с довольной улыбкой на лице и сразу с подносом заставленным едой.
– Да так, брошюрка одна.
– По истории?
– Почти, – Александр не хотел вдаваться в подробности и пока не посвящал друга в то, что пишет новую книгу.
– Что-то ты совсем без настроения. Видимо, неудачно? – спросил Леонид.
– Нет, – вздохнул Александр, – даже в школу теперь не берут. А ты чего такой весёлый?
– Дай, так. Экспонаты новые завезли. Теперь работы невпроворот, – улыбнулся Лёня.
– Эх, Лёня, завидую я тебе. Привезли экспонаты – ты и ходишь довольный. И всё-то у тебя получается: семья, двое детей, жена-красавица. Любящая. Понимающая. Вот и у Пашки всё получилось. По раскопкам ездит. В блогеры подался. А вот я… – Александр тяжело вздохнул.
– А я ведь тебе говорил, принесёт бед эта книжка. Думал, что-то кому-то докажешь? Думал, правда сильней? Нет, Сашка, тут правды недостаточно, чтобы победу одержать, – тут надо, чтобы оттуда, – Лёня многозначительно ткнул указательным пальцем вверх, – кто-то был на твоей стороне. Посмотри на нас. Что мы можем сделать? Или ты до сих пор веришь в эту дурацкую сказку, что и один в поле воин, а добро всегда побеждает? Нет, приятель, к сожалению, однажды с утра ты просыпаешься, смотришь в потолок и понимаешь, что от тебя здесь уже ничего не зависит. Начнёшь бузить – раздавят и глазом не моргнут.
– Слушай, Лёнь, ведь как так получается? Я историк. Меня обучали, чтобы я хорошо разбирался в своём предмете. Выучился, слава Богу. Занялся собственными исследованиями. Нашёл кучу неопровержимых фактов. Предоставил! Никто и слушать не хочет. Почему? Неужели всех устраивает ложь? Ведь это же ложь! Явная ложь!
– А что им от твоей правды? Вот сидит какой-нибудь доцент. Заливанов твой, к примеру. У него докторские диссертации, статьи в научных журналах и так далее. А тут появляешься ты со своей книгой, после прочтения которой выясняется, что его докторская – просто стопка
– Но ведь копаем же под себя в итоге. Недаром говорил Джордж Оруэлл: «Тот, кто управляет прошлым, – управляет будущим, а тот, кто управляет настоящим, – управляет прошлым». Если мы этого сейчас не признаем, то через пару поколений забудут о нашем подвиге. Уже не помнят! Обвинять вон начали. Оккупантами мы, оказывается, были. Того и гляди, итоги пересмотрят, репарации платить заставят, территории заберут, а мы всё о статусе думаем. Потом эти же ребята, что клевали меня, будут слюной брызгать, что всё не так происходило, да только поздно будет. Свои же не поверят – не только чужие. Ведь до этого утверждали совершенно обратное – поди потом доказывай. Когда речь коснётся материального, тут надо прочно на фундаменте стоять, а мы сами же его и долбим. Вот скажи, что мы за поколение?
– Узнаю друга. Ты как всегда о судьбах страны печешься. Не пора ли о своей судьбе подумать? Приходи ко мне в отдел работать. Как раз одно местечко есть. Мне такие люди нужны, – улыбнулся Леонид.
– А твой директор не будет против? – ехидно посмотрел на него Александр. – У меня сейчас, знаешь ли, не самая хорошая репутация. Вон как раздули.
– Да, фамилия Вербицкий – теперь как нарицательное в учёном сообществе. Ну да ничего. У меня с Гертрудой Альбертовной хорошие отношения. Мне она доверяет. Уверен, проблем не будет. Тем более, думаю, урок ты усвоил.
– Не знаю даже. Как-то совсем не хо… – Александр буквально оборвал фразу на полуслове, отведя взгляд куда-то в сторону. Это была она… Да, точно, именно она. Та самая девушка.
Леонид вслед за другом тоже обернулся, чтобы посмотреть, что так его заинтересовало.
– Оу, похоже, кто-то думает не только о судьбах родины, – пошутил он. – Природу не обманешь. Человеку нужен человек. Твоя знакомая?
– Не знаю даже, – пожал плечами Александр.
– То есть как не знаешь? Так не бывает. Либо знакомая, либо нет?
– Мы с ней в библиотеке встретились. Пообщались немного. Но имени её я так и не узнал.
– Так иди сейчас узнай, – предложил Леонид.
Александр нерешительно посмотрел на него, соображая, как правильнее поступить.
– Иди быстрее! А то упустишь миг удачи. Жизнь не даёт вторых шансов, сам знаешь.
Девушка исчезла из поля зрения. Видимо, она уже успела расплатиться и села за какой-нибудь столик. Александр начал бродить по столовой в её поисках. Он шагал вдоль рядов, но почему-то не находил. Он несколько раз прошёл по одним и тем же местам, но девушки не было. Ему ничего не оставалось, как вернулся к товарищу.
– Ну что, поговорил с ней?
– Нет.
– Почему?
– Не нашёл.
– Как это не нашёл?
– Вот так. Её здесь нет.
– Сиди здесь. Пойду я посмотрю.
Леонид сделал несколько кругов по залу, но также вернулся ни с чем.
– Хм, странно, – прокомментировал он. – Как сквозь землю провалилась. Быстро она, однако, обедает.
– Скорее всего, ты был прав, – пожал плечами Александр. – Жизнь не даёт вторых шансов…
Дневник художника. Запись №4