Они не мы
Шрифт:
«Рано утром раздался звонок. Мне не спалось, как это часто бывает в последнее время. Я захлопнул лэптоп и спрятал его в стол. Потом бросился к шкафу, нацепил на себя комбинезон и подбежал к двери. На пороге стоял Швак: высокий, крепкий. Совсем один. Это меня излишне расслабило. Быть может, я даже был рад визиту этого гражданина?
– Собирайтесь, - приказал инспектор. – Вы арестованы.
– Позвольте осведомиться, - замахал я руками. – Мне даже не удалось выпить энергочай! В чём же я обвиняюсь?
–
Тон Швака был настолько безапелляционным, что я даже опешил. Каких угодно грехов за собой мог представить, но такого! Сегодня глаза полицейского были совершенно пустыми. В них не отражалось ничего. Бездна, заглянув в которую у меня закружилась голова.
– Но позвольте… Какие у вас доказательства? – пытался спорить с ним.
– Я видел тебя у Метро, Александр. Вчера ночью. Я следил за тобой. Ты шёл по катакомбам так, словно гуляешь по парку! Даже я заблудился… Полагаю, что именно там, в этих бесконечных лабиринтах, мы найдём кости Виктора. Что такое доказательства? Самое главное – признание вины. Это значит – раскаяние. Это значит – что цель правосудия достигнута.
– Но это же абсурд! – взмолился я, и тогда впервые столкнулся с безжалостным правосудием. Швак просто ударил меня кулаком по лицу, защёлкнул цепные наручи и повёл вниз. Маску он надел на меня совершенно неправильно: видеть я мог только левым глазом, да и то чуть-чуть. Дышать было тяжело, от напряжения весь покрылся испариной. Из разбитого носа текла кровь.
К счастью, на лестнице никого не оказалось. Какой позор – быть задержанным вот так, среди бела дня. Мощь инспектора меня впечатлила. Он буквально нёс меня – я почти не касался земли ногами! Нас ожидал черный автобус, похожий на тот транспорт, который недавно вёз меня во Дворец.
В полицейское управление мы попали с нижнего уровня. Здесь, под Сферой – самая совершенная система катакомб. В каждое здание ведёт два, а то и три хода, с разной высоты. Небрежно вытащив меня из автобуса, Швак поставил меня на ноги и повёл к лифтам. Его могучая рука лежала на моём правом плече, корректируя направление. Комната для допросов.
– Прошу прощения, - когда меня усадили на табурет, мне наконец удалось достучаться до полицейского. – Что происходит?
– Прежде чем мы начнём… Ты, наверно, пытаешься понять, где прокололся, как я смог раскусить твой план и раскрыть это дело. Всё просто. Интеллект. Это то, что есть у меня и чего нет у тебя. С Виктором у тебя были давние счёты. Какие – не знаю, может, он популярнее. Вас, писак, не разберёшь. Ты сманил его в метро, там и задушил. Почему задушил? Да потому что у тебя дома ни ножа нет, ни хорошей дубины. Зато – всякие нитки есть. Фенечки. Вам, писакам, такое нравится. Знаешь, что тебя выдало? Чувство вины. Ты к матери пришёл Виктора, и талонов ей всучил. Думал, мы не узнаем? А теперь ты ходишь в метро, чтобы проведать труп, но… Впрочем, тело мы уже нашли. А теперь я – весь внимание, - улыбнулся Швак, но вышло у него это неубедительно.
В этот момент мне хотелось засмеяться, но спазм поразил мышцы лица. Мне ведь ясно, что Виктора никто не убил. Они просто не смогли обнаружить его, а потому
Они вырывают ногти. Ещё – зубы. Вообще им как-то странно нравится лишать человека выступающих частей тела. Так, стоп, этой части тоже? Которая выступает не всегда? В конце концов, если во всём «признаться», можно попасть на каторгу. А не в камеру переработки. Тягостное чувство заволокло душу, и это сразу подметил Швак.
Только чудо может меня спасти. Может, выхватить дубину и ударить его? Бежать в метро, а там – в Пустоши. Попроситься добровольцем в армию. Заговаривать ему зубы, бесконечно долго… Меня спасёт чудо, или…
– Разрешите сделать звонок в Редакцию. Сегодня пятница, знаете ли. Один звонок, и я сразу во всём признаюсь. Обещаю.
– Ну конечно, мы ведь не звери, - инспектор протянул мне кнопочный телефон. Бьюсь об заклад, что нужных цифр он не знает. Я набираю их по памяти. Но совсем не те цифры, которые могли бы соединить меня с местом работы.
Гудки, долгие гудки. Настолько длинные, что я едва не отчаялся. На том конце провода раздался бархатный голос Крокса, нисколько не удивленный. Словно он ждал моего звонка.
– Магистр, искренне прошу прощения за этот звонок, - мой голос дрожал.
– Это Александр. Ваш кандидат.
– Говорите, - Крокс, как всегда, предельно конкретный.
– Меня задержали. По какому-то нелепому обвинению.
– Кто? – осведомился магистр.
– Инспектор Швак.
Тишина, молчание длилось несколько секунд. А затем… Затем в трубке раздались гудки. Полицейский глядел на меня с той же самодовольной улыбкой. Я догадался, что он не понял, кому я позвонил и зачем. На меня нахлынуло отчаяние и апатия. Неужели Крокс так быстро открестился от меня, хотя заверял в своём восхищении? Неужели он не поможет разобраться в этом деле?
– Совершенно стандартная процедура… - протянул Швак. – Сейчас я предложу тебе, Александр, написать признание. Не только в убийстве Виктора, разумеется. Пиши всё, что общество должно знать о тебе. С кем ты ел. С кем ты спал. Кого в редакции за задницу лапал. Не только про женщин, Алесандр. Про парней тоже пиши.
– Про парней?! – возмутился я. – Мне только женщины нравятся.
– Да будет тебе известно… - поучительным голосом произнёс инспектор. – Редкий писатель знает, как пользоваться по назначению своей задницей.
– Я не такой!
– Пиши, пиши, - кивнул Швак. – Ориентация твоя не может быть обычной.
В тоне полицейского было столько патетики, что мне захотелось взять у него интервью. Сделать фото на память. Так вот, как они раскрывают преступления! Ни дать, ни взять – профессионалы.