Они
Шрифт:
И Полина хотела закрыть дверь, но Володя, улыбнувшись, вошел в комнату и сел в кресло.
— Не понял! — сказала Полина в мужском роде — так, как говорят, наверное, ее знакомые мужчины, солидные и авторитетные люди, и этим восклицанием Полина вольно или невольно дала понять, что любой из этих мужчин может возникнуть по первому зову и горой встать на ее защиту.
— А что тут понимать? — усмехнулся Володя. — Мой клиент, у которого сумку украли, человек очень влиятельный и очень вредный. Он из-за вашего брата начнет трясти всю вашу семью, он вам жизни не даст. Вас, например, будут проверять: что за клуб, что за работа...
— Ага, еще скажите, что я проституцией занимаюсь.
— Не
— Наплевать, не пропаду. С моими данными, извините, устроиться не проблема. Мест много!
Полина отвечала уверенно, но Володя видел в ее глазах тревогу и беспокойство. Он на правильном пути, надо гнуть дальше. И он гнул.
— В другом месте будет то же самое. И в третьем.
— Это вы что, угрожаете мне, что ли?
— Конечно.
— Да?
Полина рассмеялась, но получилось у нее это не слишком натурально.
— Знаете что! — сказала она и кивнула на телефон. — Сейчас вот сделаю один звонок, и с вами будут говорить совсем другие люди! Ясно?
— Сделайте. Мне интересно, как отреагируют эти совсем другие люди на то, что вы оказались замешаны в какую-то историю.
— Да ни в какую историю я не замешана, ты чего вообще? Совсем, что ли? Пришел и начал тут! — закричала Полина по-простому, по уличному.
Теперь Володе все стало окончательно ясно, он увидел эту девушку отчетливо. Ума не палата, школу кончила кое-как, учиться дальше не захотела, да и способностей нет, есть зато кое-какая внешность и неплохая фигура. Устроилась сначала, к примеру, официанткой в том же клубе, а потом взяла несколько уроков, начала танцевать стриптиз. Время от времени у нее появляется спонсор, содержатель, друг, называется по-разному. Вряд ли надолго: спонсоры желают общаться не только телесно, они желают еще и поговорить, а кругозор у девушки, судя по нескольким книжкам с яркими обложками, валяющимся в комнате в разных местах, не весьма широкий. Ни особых мечтаний, ни жгучих желаний у нее нет, кроме: быть хорошо одетой, кататься на красивых машинах с представительными мужчинами, а потом, не очень торопясь, выйти замуж за богатого и доброго человека, который исполнял бы все ее прихоти.
— Я ничего не начал, — слегка успокоил Володя Полину. — Я просто рассуждаю.
— Рассуждает он! Чего тебе надо вообще?
— Так я сразу и сказал, чего мне надо, а ты сама начала тут. Мне надо, чтобы ты поговорила с братом. По душам. Попробовала понять, чем его можно соблазнить, напугать и так далее. Очень простая задача.
— Попробовать я могу, но не ручаюсь.
— Вот и договорились.
Теперь Володя осмотрел Полину уже вне задачи, отвлеченней. Неплохая девушка, все параметры в его вкусе. У него ведь еще не вполне решена проблема удовлетворения сексуального голода. Время от времени он перекусывает проститутками, при этом только так называемыми элитными, очень дорогими. С ними безопаснее, они не пропускают через себя десятки клиентов за месяц и, главное, среди них есть действительно очень красивые. А в сексуальности Володи эстетическая составляющая играет очень большую роль, его либидо, как он сам мысленно иронизирует, очень пугливо, его может подавить родинка неприятной формы, морщинки у глаз, лишняя складка на талии, неудачный прикус зубов — и т. д., и т. п., то есть формы тела должны быть почти идеальными, а очертания лица если не абсолютно правильными то как минимум безусловно привлекательными. В Полине все хорошо и ладно. Ему давно хочется взять за умеренную сумму под покровительство девушку, с которой можно встречаться два-три раза в
При этом Володя считает устаревшим постулат, что нельзя мешать дело с чем-то личным. Во-первых, очень даже можно, более того, успешней всего продвигается то, что связано с личным интересом, во-вторых, регулярное удовлетворение сексуального голода тоже дело — и вполне практическое.
— А ты девушка ничего, — сказал Володя. — У тебя сейчас есть кто-нибудь?
— Конечно, — ответила Полина.
— А то можно бы поговорить.
— Поговорить всегда можно.
— У меня завтра бассейн в четыре часа. Дня, — уточнил Володя. — Ты плаваешь?
— Люблю вообще-то.
— Так я заеду? Поплаваем и пообщаемся.
— Оригинально. Обычно в ресторан приглашают или к себе в загородный дом.
— Рестораны, я думаю, тебе и так надоели. И загородных домов навидалась.
— А ты уверен вообще, что я та, за кого ты меня принимаешь?
Володя понял, что Полина спохватилась: вдруг он считает ее дешевой и неприхотливой девушкой, с которой можно обойтись по минимуму? И решил ее успокоить:
— Если бы я тебя за кого-то принимал, я бы сразу спросил, сколько ты стоишь за час.
— Тоже верно. Ладно, идем в бассейн.
Тут появился Геран с отпросившейся на полчаса Ольгой. А с ними и Килил.
4
Килил был готов к расспросам. Если уж мент его отпустил, поверив ему, то другие тем более не страшны и не опасны. Сумка в надежном месте, доказательств нет, свидетелей нет. Чистая работа! — ободрил себя мысленно Килил выражением из какого-то фильма.
Шацкий сначала говорил со всеми вместе, потом, видя, что Килил в присутствии взрослых и сестры только хихикает и хамничает, попросил разрешения побеседовать с ним наедине; для этого Геран и Ольга, переглянувшись, разрешили ему пройти в свою комнату. (Кухня им была нужнее: Ольге не терпелось накормить Герана, поохать над ним, немного поплакать, в кухне это как-то уютней и уместней.)
— Вот что, Килька, — весело сказал Володя Килилу, — деваться тебе некуда!
— Деваться человеку всегда есть куда! — тут же отбрил его Килил, чтобы тот понял, с кем имеет дело.
— Ошибаешься! — еще веселей воскликнул Володя. — Допустим, деться найдется куда, но только временно. Или навсегда на кладбище, тебе об этом рано думать. Я что хочу сказать. Вот ты сейчас спрятал сумку. И думаешь: пережду немного, а потом все успокоится, я деньги достану и начну жить, как король. Каждый день есть мороженое и шоколад, куплю себе ролики, хороший компьютер, буду на нем в самые лучшие игры играть. Так вот: ошибаешься. Там кроме денег очень важные документы и бумаги. Хозяин поручил мне сказать: если ты вернешь эти документы и бумаги, он подарит тебе тысячу долларов. Я ему скажу, что ты поставил условие: две. И он согласится, я тебя уверяю!
— Не брал я ничего, — сказал Килил.
Шацкий будто не заметил и продолжал.
— Я понимаю, чего ты боишься. Взрослые всегда обманывают. Ты боишься, что если сознаешься, тебя заставят все вернуть. А то и в колонию посадят. Но я тебе предлагаю то, что менты никогда не предложат: не имеют права. Ты берешь оттуда эти самые две тысячи, а остальное подбрасываешь туда, куда я тебе скажу. Почему две? Потому что если больше, хозяин обидится. Ты подбрасываешь, хозяин очень рад, а ты, главное, ни при чем! Ведь никто даже не будет знать, что это ты подбросил.