Оникс
Шрифт:
К тому же существовал Блейк. Это, конечно, при условии, что Блейк все еще хотел со мной общаться, что в свете недавних событий находилось под большим вопросом. Благодаря вмешательству Дэймона в наше свидание, я так и не смогла прояснить ситуацию с Блейком. Ирония была той еще стервой.
Понимая это, я все же не отстранялась. Как, впрочем, и Дэймон. О нет. Он склонялся все ближе. Его зрачки загорелись, и дыхание, казалось, стало прерывистым.
— Ты имеешь хотя бы малейшее представление, что ты со мной делаешь?
— Я ничего не делаю.
Дэймон склонил голову так, что наши губы коснулись раз… а затем
Он обхватил ладонями мои щеки, у него вырвался тихий стон, и уже через мгновение его губы обожгли мои, углубляя поцелуй с такой жадностью, что очень скоро мы оба были не в состоянии дышать. Дэймон придвинулся ко мне так близко, как только позволял ему стоявший между нами стул. Ухватившись за его плечи, я притягивала его все ближе, желая, чтобы нас совершенно ничего не разделяло. Но идиотский стул позволял соприкасаться только нашим губам и рукам. Как это раздражало.
«Уберись уже, наконец!» — скомандовала я, испытывая высшую степень безысходности.
Тяжелый дубовый стул задрожал под моей ногой, после чего выскользнул из-под меня и, обогнув наши тела, полетел в сторону. Не подготовленный к внезапному исчезновению препятствия, Дэймон по инерции подался вперед, и я, не выдержав его веса, упала на спину, увлекая его с собой.
Полный контакт с его телом, прижимавшим меня к столу, оглушил меня, заставил мое сердце колотиться в бешено хаотичном ритме. Его язык столкнулся с моим, и его пальцы, раскрывшись, сильнее вжались в мою щеку, в то время как его другая рука, опустившись вдоль моей талии, обхватила мое бедро, притягивая меня к себе все сильнее. Темп поцелуя замедлился, и его дыхание было тяжелым, пока он поглощал меня без остатка. Я не имела ни малейшего представления, как долго мы целовались…После последнего неспешно-чувственного касания его губ он поднял голову и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.
Мое сердце пропустило удар. Он возвышался надо мной с таким выражением лица, которое затрагивало самые глубины моего сердца. Его палец гладил мою скулу, ведя невидимую дорожку к подбородку.
— Я не двигал этот стул, Котенок.
— Знаю.
— Я так понимаю, тебе не нравилось его изначальное местоположение?
— Он стоял у тебя на пути, — вздохнула я. Мои пальцы все еще держались за его плечи.
— Понимаю. — Дэймон провел пальцем по моей нижней губе, прежде чем взял меня за руку и помог подняться со стола. Отпустив мою ладонь, он смотрел на меня с некоторой осторожностью и ожиданием. Ожиданием… чего?
Случившееся медленно проникало в мой мозг, просачиваясь сквозь густой туман. Я только что его поцеловала. Снова. Сразу же после того, как он испортил мое свидание с другим парнем — с тем самым парнем, которого по идее я и должна была целовать.
О нет. Я уже больше ничего не знала.
— Мы не можем продолжать это
— Мы нравимся друг другу, — произнес он, сделав шаг вперед и обхватив пальцами край стола по обе стороны от меня. — И прежде чем ты что-то скажешь… нас влекло друг к другу еще до того, как я тебя вылечил. Ты не можешь говорить, что это неправда.
Он наклонился, и его скула коснулась моей щеки. Меня сотрясла мелкая дрожь, в то время как его губы прижались чуть ниже моего уха.
— Нам нужно перестать бороться с тем, чего мы оба хотим.
Мое горло перехватило. Я закрыла глаза, и его пальцы сдвинули край воротника водолазки, освобождая путь для того, чтобы прикоснуться губами к моему грохочущему пульсу.
— Это будет нелегко, — произнес он. — Нам не было легко три месяца назад, и не станет легче три месяца спустя.
— Из-за… других Лаксенов? — Я запрокинула голову, мои мысли лихорадочно путались от его прикосновений. Было что-то невероятно чувственное в тех поцелуях, которыми он касался моего горла. — Они откажутся от тебя. Как…
— Я знаю. — Он отпустил воротник и, положив ладонь на мой затылок, тесно прижал меня к себе. — Я думал о последствиях… на самом деле, это единственное, о чем я мог думать в последнее время.
Какая-то часть моего сердца жаждала услышать от него эти слова. Это был мой секрет, скрытый глубоко в моем сердце — том самом, которое сейчас трепыхалось, как пойманная птица в грудной клетке. Я открыла глаза. Он светился.
— И это не имеет никакого отношения к нашей связи или к Блейку?
— Нет, — произнес он и затем вздохнул. — Ну, хорошо. Кое-что, возможно, действительно связано с этим… человеком, но в основном, все дело в нас. В том, что мы чувствуем друг к другу.
Меня влекло к нему на почти болезненном уровне. Рядом с ним каждая клеточка моего тела воспламенялась. Но это был Дэймон. Уступить ему — значило, сказать, что его отношение ко мне являлось для меня приемлемым. И, что еще более важно, это требовало слепой веры в теорию, что наши чувства были реальны. А если окажется, что это не так? Это разобьет мне сердце, потому что я не на шутку влюблюсь в него — еще сильнее, чем уже это сделала.
Склонив голову, я проскользнула под его рукой. Тупая боль спазмом пронзила мою поврежденную ногу, когда я отступила в сторону на несколько шагов.
— Это разве не тот самый случай — «я не хотел тебя до тех пор, пока тебя не захотел кто-то другой»?
Дэймон оперся бедром о стол.
— Это не так.
— Тогда как? — К моим глазам подступали жгучие слезы разочарования. — Почему сейчас?! Еще три месяца назад ты на дух меня не переносил! Это из-за связи между нами. Другого объяснения быть не может.
— Проклятье. Ты думаешь, я не жалею о том, как с тобой обращался? Я извинился. — Сделав шаг вперед, он стоял, возвышаясь надо мной. — Ты не понимаешь. Ничего из всего происходящего не является для меня легким. И я знаю, для тебя это тоже непросто. Тебе приходится со многим иметь дело. Но… пойми, на моих плечах — сестра и мой народ, которые, как бы это тебе ни казалось странным, на меня рассчитывают. Я не хотел, чтобы ты стала мне близка. Я не хотел, чтобы кто-то еще… стал мне небезразличен, чтобы я опасался потерять еще кого-то.