Оникс

Эл Лекс

Пока Ватрушкин наносил один удар, я мог бы успеть ответить ему тремя или четырьмя, но я не стал. После того, что он сказал, я не собирался быстро с ним расправляться. Он не заслужил быстрой расправы. Поэтому я просто отступил назад и сложил руки на груди:

– С тобой всё в порядке? Тебя что-то пошатывает.

И правда, его немного покачнуло, когда удар не достиг цели и он сам потерял равновесие.

– Я тебя сейчас пошатну! – пообещал Ватрушкин, разгибаясь и замахиваясь снова. – Так, что не поднимешься!

Он снова ударил,

на этот раз сбоку, но я легко увернулся, как будто поднырнул под натянутую верёвку. У меня опять возник соблазн ответить ему, прописав короткий апперкот в печень, но я опять сдержался и просто отдалился.

Я, в отличие от него, знал, где закончится его размашистый удар. Он снова не попал в цель и, как и прежде, потерял равновесие, врезавшись в крышку ближайшего мусорного бака.

Бам! – гремела крышка, когда его кулак с силой ударил в неё. Крышка покосилась, угрожая упасть, а сам Ватрушкин схватился за руку, издавая странные звуки. Хорошо, что хотя бы не закричал – я бы тогда потерял к нему последние капли уважения. А с противником, которого ты не уважаешь, и драться-то неприятно.

– Чёрт… – прошипел Ватрушкин, глядя на меня.

– Приятно познакомиться, Оникс, – вежливо ответил я. – У тебя, похоже, что-то с рукой. Как же тебе повезло, что рядом больница, вот прямо рукой подать! Ах да, ты же уже подал…

– Я тебя!.. – снова бросился вперёд Ватрушкин, но его остановил Укропов, положив руку ему на плечо:

– Дай-ка я. Ты уже… того.

– Уже чего? – не понял Ватрушкин.

– Уже его, – ответил Укропов, оттаскивая друга назад. – Ну что, Стрельцов, думал, что всё кончилось? Всё только начинается.

– Ну так давайте уже поскорее, – я притворно зевнул, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию. – А то мне скоро обед принесут, а я тут с вами нянькаюсь.

– Обязательно, – пообещал Укропов. – Мы уже закончили, считай.

Это звучало не так эмоционально, как у Ватрушкина – у Укропова всё же был хоть какой-то ум, и большинство идей исходило от него. Я не сомневался, что он задумал что-то недоброе, поэтому немного отступил, готовясь к защите и атаке, и поднял руки.

Но Укропов не бросился на меня, как Ватрушкин. Вместо этого он поднял руку, сложил пальцы в форме пистолета и направил их на меня.

– Ты что?! – закричал Ватрушкин. – Ты что задумал? Перестань! Нельзя!

Но Укропов, похоже, понимал, что делает, и не собирался останавливаться.

– Ку-а-дзё! – смешно выкрикнул Укропов, и, когда из его пальца вылетела тонкая струя огня, я почти не удивился.

Огненный шнур стремительно потянулся ко мне, и я не успевал увернуться.

Камень в моей груди внезапно резко нагрелся, словно эта нить плазмы уже коснулась его и моментально раскалила докрасна! И тогда, подчиняясь какому-то наитию, я сделал единственное, что пришло в голову. Вытянул вперед ладони, отгораживаясь ими как щитом.

Тонкий огненный шнур, от которого почему-то совершенно не ощущался жар, уперся в мои

ладони, и на этом всё закончилось. Он просто остановился, не причиняя никакого дискомфорта, и между мной и Укроповым остался натянутый огненный трос, с которого уже капали горящие капельки на асфальт.

– Что это… – не понял Укропов. – За ерунда?!

– Прекрати! – закричал Ватрушкин, забыв про свою руку. – Ты же знаешь, нельзя использовать магию на улице! Тем более нам, мы еще даже не студенты! А если ты его покалечишь?!

– Да я только припугну! – с азартом и злостью выплюнул Укропов, поднимая вторую руку, тоже сложенную в форме пистолета.

В меня ударил второй огненный шнур, но его постигла та же участь, что и первого – он просто уперся в мою ладонь, не причинив никаких последствий. Не хочется даже думать, как именно он собирался меня припугнуть и насколько на самом деле горячие эти струйки пламени. Судя по остающимся на асфальте обожженным следам в тех местах, куда капали пылающие капли – очень горячие!

– Да что такое! – сжав зубы, процедил Укропов. – Какого хрена происходит?! Прекрати сопротивляться, вошь!

– Вошь, говоришь? – усмехнулся я. – Какой же ты слабак, если даже с вошью справиться не можешь! Тебе самому-то от себя не противно?

Я, уже не опасаясь его огненных лучей, которые, по ходу дела, были простой фикцией, вытянул правую руку в сторону, схватил с мусорного бака крышку, которая покосилась от удара Ватрушкина, перехватил её за край и метнул вперёд, как фрисби!

Укропов что-то закричал и быстро присел, прикрывая голову руками, и в этот момент оба огненных шнура исчезли. Он-то присел, а вот Ватрушкин, стоящий за его спиной, не успел понять, что происходит, и толстый край стальной крышки прилетел ему прямо в лоб.

Бам! – уже второй раз за последние две минуты загремела крышка, подскакивая после удара и переворачиваясь в воздухе. Ватрушкин же просто рухнул на асфальт, моментально отключившись.

– Э! – запоздало обернулся на него Укропов.

Я двумя длинными шагами сократил дистанцию до него, всё ещё сидящего на корточках, поднял ногу и просто толкнул его в грудь, роняя сначала на задницу, а потом и на спину.

Поймал в руки крышку бака раньше, чем она упала на асфальт, я перехватил её двумя руками и приставил ребром к горлу валяющегося на спине Укропова, слегка надавив.

– Э… Кх! – выплюнул он, задыхаясь.

– Вот как-то так, – назидательно произнёс я, глядя в его прищуренные глаза, которые явно не собирались сдаваться. – Не переживай, я только припугнуть. По крайней мере, так изначально и задумывалось. Так что лучше не дергайся, на всякий случай, а то металл – штука твёрдая, можешь случайно повредить себе горло и потом всю оставшуюся жизнь будешь звучать как старая поцарапанная виниловая пластинка.

Укропов ничего не ответил, только скрипнул зубами и вцепился пальцами в край крышки, пытаясь отодвинуть её от своей шеи.