Оно (Том 2)
Шрифт:
– ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ СЮДА ПРЯМО СЕЙЧАС ИЛИ, КЛЯНУСЬ БОГОМ, Я СДЕРУ С ТЕБЯ ШКУРУ!
Она быстро вскочила на ноги.
(сними штаны) Из разбитых коленок сочилась кровь. Она оглянулась, и вот он опять, Эл Марш, страж и хранитель, седой человек, одетый в штаны цвета хаки и такую же рубашку с двумя накладными карманами брелок для ключей за поясом, на цепочке, волосы растрепаны. Но в его глазах не было его - того отца, который мыл ей спинку и тер ее животик, потому что он заботился о ней, очень заботился и беспокоился; того отца, который однажды пытался заплести ей косичку, когда ей было семь лет, у него не получилось, и он вместе с ней хохотал над тем, как смешно
И она бежала. Она бежала от Него.
Мистер Паскаль посмотрел, вздрогнув, с того места, где он поливал свой газон и слушал игру "Ред Секс" по портативному радио, лежавшему на поручне при входе. Детишки Циммермана стояли спиной к старому бомбардировщику "Гудзон", который они купили за двадцать пять долларов и мыли почти каждый день. Один из них держал шланг, другой - ведро мыльной пены. У обоих сосредоточенно отвисли челюсти. Миссис Дентон выглянула из своей квартиры на втором этаже, платье одной из шести дочерей было у нее на коленях, корзиночка портнихи у ее ног, во рту булавки Маленький Ларе Терамениус быстро оттянул свою тележку с тротуара и стоял на пустом газоне Бакки Паскаля. Он заревел, когда Бевви, которая утром спокойно показывала ему, как завязывать сандалики, чтобы они не развязывались, пулей пронеслась мимо него с криком, с широко открытыми глазами. Через минуту пробежал ее отец, страшно крича на нее, и Ларе, которому тогда было три года и который через двенадцать лет погиб в аварии на мотоцикле, увидел в лице мистера Марша что-то страшное и нечеловеческое. У мальчика после этого были кошмары на протяжении трех недель. В них он видел, как мистер Марш превращается в паука.
Беверли бежала. Она отчетливо сознавала, что она бежит во имя спасения своей жизни. Если ее отец поймает ее сейчас, не имеет значения, что они на улице. Временами люди в Дерри впадали в безумие; ей не нужно было читать газеты или знать исторические хроники Дерри, чтобы понять это. Если он поймает ее, он ее задушит, или изобьет, или убьет. И когда все кончится, кто-то придет и заберет его, и он будет сидеть в камере так же, как отчим Эдди Коркорана сидел в камере, потрясенный и невменяемый.
Она бежала к центру города, встречая все больше и больше людей на своем пути. Они внимательно смотрели - сначала на нее, затем на бегущего по пятам отца, и они смотрели с изумлением, некоторые из них совершенно обескураженные. Но то, что было на их лицах, быстро проходило. Они смотрели и затем продолжали идти по своим делам. Воздух, проходивший через ее легкие, становился теперь тяжелее.
Она пересекла Канал, ноги стучали по цементу, в то время как машины громыхали по тяжелым деревянным торцам моста справа от нее. Слева она могла видеть каменное полукружие, где Канал уходил под город.
Она быстро перебежала Мейн-стрит, не замечая гудков машин и скрежета тормозов. Она бежала прямо, потому что Барренс лежал в этом направлении. Он был на расстоянии мили, и если она доберется туда, она как-нибудь оторвется от отца на трудном склоне Ап-Майл-Хилл (или на одном из даже более крутых переулков). Это было все, что можно было сделать.
– ВОЗВРАЩАЙСЯ, СУЧКА, ПРЕДУПРЕЖДАЮ ТЕБЯ! Когда она добралась до тротуара на дальнем
Она юркнула в проход, который шел позади складов. Это был тыл зданий, которые окаймляли Ап-Майл-Хилл: "Стар Биф", "Армор Митпакинг", склад Хемпфила, "Игл Биф энд Кошер Мит". Проход был узкий, мощеный булыжником, и еще больше сужался из-за мусорных баков и ведер, расставленных повсюду. Скользкий булыжник покрывали Бог знает какие отбросы и грязь. Там царила смесь запахов, иногда слабых, иногда резких, иногда просто ужасающих.., но все говорило о мясе и бойне. Тучами летали мухи. Внутри некоторых зданий она могла слышать чудовищный визг пил, распиливающих кости. Ее ноги спотыкались и скользили по булыжнику. Бедром она ударилась об оцинкованный мусорный бачок, и свертки с требухой, завернутые в газеты, рассыпались, как огромные мясные цветы в джунглях.
– ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НАЗАД, БЕВВИ! СЕЙЧАС ЖЕ! НЕ ДЕЛАЙ ХУЖЕ, ЧЕМ УЖЕ ЕСТЬ, ДЕВЧОНКА!
Двое мужчин отдыхали в загроможденном проходе Кичнеровского паковочного цеха, прожевывая толстые бутерброды, с ведрами для мусора под рукой.
– Ты в плохом месте, девочка, - сказал один из них мягко.– Похоже, ты со своим папашей залетишь.., в дровяной сарай. Другой засмеялся.
Он догонял. Она могла слышать его громовые шаги и тяжелое дыхание прямо позади себя; взглянув направо, она могла увидеть черное крыло его тени, летящей по высокому дощатому забору.
Затем отец удивленно и злобно вскрикнул, так как, поскользнувшись, он грохнулся на булыжник. Он на минуту отстал, больше не выкрикивая слов, а только выплескивая свою бессвязную ярость, в то время как мужчины в проходе смеялись и хлопали друг друга по спине.
Проход повернул влево.., и она оказалась в тупике, рот ее отчаянно раскрылся...
Городской мусоровоз плотно закупорил проход. Ни с одной стороны не было даже девятидюймового просвета. Двигатель машины молчал, и она могла различить разговор в кабине мусоровоза. Был обеденный перерыв. До полудня оставалось не более двух-трех минут.
Беверли снова услышала, как он приближается. Она бросилась вниз и нырнула под мусоровоз, работая локтями и сбитыми коленками. Запах выхлопных газов и дизельного топлива смешался с запахом свежего мяса, и эта смесь вызывала у нее тошноту до головокружения. Но она продолжала протискиваться через грязь, слизь и вонь. Один раз она не смогла сдержать крика, когда ее спина прикоснулась к горячей выхлопной трубе машины.
– Беверли? Ты там?– каждое слово сцеплялось с предыдущим на одном дыхании. Она посмотрела назад и встретилась с его глазами, когда он наклонился и пристально посмотрел под грузовик.
– Оставь меня в покое!– бросила она.
– Сука, - ответил он густым, сдавленным голосом. Он резко наклонился и начал ползти за ней, неуклюже цепляясь за мусоровоз, чтобы подтянуться.
Беверли ухватилась за кабину грузовика, сжала одну из огромных шин - ее пальцы до костяшек впились в резину - и с огромным усилием подтянулась. Копчиком она ударилась о передний буфер машины и снова побежала, направляясь теперь к Ап-Майл-Хилл, блузка и джинсы запачканы, вонь от них до небес. Она оглянулась и увидела, как руки отца в грязных пятнах высовываются из-под кабины мусоровоза, как клешни какого-то воображаемого чудовища, вылезавшие в далеком детстве из-под ее кровати.