Оно (Том 2)
Шрифт:
(его кулаки)
разрывая внешнюю темноту в совершенную черноту, которая была везде, она была космосом, вселенной, и основание этой черноты было твердым, твердым, как полированный эбонит, и он катился по ней на груди, животе и бедрах, как груз по наклонной доске. Он был на балу у вечности, и вечность эта была черной.
(в ящик почтовый)
– остановись, зачем ты говоришь это? Это тебе не поможет, глупый мальчишка говоря, что видел привидение снова!
– остановись! он стучится ко мне в ящик почтовый, говоря, что видел привидение снова!
– прекрати, прекрати, я требую, я приказываю, чтобы ты остановился!
Ну что, не нравится?
И думая: Если
, - Это не наваждение, ты, глупый маленький мальчик, - это вечность, Моя вечность, и ты в ней потерялся, заблудился навсегда, никогда отсюда не выберешься; ты тоже уже вечный и будешь вечно блуждать в темноте.., после того, как встретишься со мной лицом к лицу...
Но было что-то еще здесь. Билл ощущал, чувствовал, как-то по-сумасшедшему обонял чье-то огромное присутствие в темноте. Силуэт. Он чувствовал не страх, а ощущение непреодолимого благоговения; это была мощь, которая помешала, преодолела силу Его, и Билл только успел подумать бессвязно: Пожалуйста, пожалуйста, кто бы Ты ни был, вспомни, что я очень маленький...
Он рванулся навстречу и увидел, что это была огромная Черепаха, ее панцирь сиял всеми цветами радуги. Древняя голова рептилии медленно покачивалась над панцирем, и Билл почувствовал смутное недоумение видом того существа, которое вызволило его. Глаза Черепахи были добрые. Билл подумал, что это, должно быть, самое древнее существо, которое можно себе представить, гораздо старше Его, которое претендовало на вечность.
– Кто ты?
– Я Черепаха, сынок. Я создала Вселенную, но, пожалуйста, не вини меня за это; у меня болел живот.
– Помоги мне, помоги, пожалуйста!
– Я не принимаю участия в этом деле.
– Мой брат...
– На своем месте в макровселенной; энергия вечна, даже такой маленький мальчик, как ты, должен знать это.
Сейчас он летел над Черепахой, и даже на такой огромной скорости плоский панцирь Черепахи казался длящимся бесконечно. Он представил, что едет в поезде и проезжает мимо кого-то, кто идет в другом направлении, а поезд был таким длинным, что казалось невероятным, что можно остановиться и даже пойти обратно. Он все еще слышал бормотание и гудение Его, злобный визг, полный безумной ненависти. Но когда говорила Черепаха, голос Его становился пустым и бессвязным. Черепаха разговаривала в голове Билла, и он понимал, однако, что существует Нечто еще, и это Другое пребывает где-то далеко, за гранью мира. Это Другое Нечто, возможно, создало и Черепаху, которая только наблюдает, и Оно, которое только пожирает. Это Другое является силой вне вселенной, мощью за пределами любой другой мощи, автором всего, что есть.
Неожиданно до него дошло: Оно хотело выбросить его через стену в конце вселенной в какое-то другое место, (что эта старая Черепаха называла макровселенной) где я действительно живу, где Оно существует как титаническое сверкающее ядро, которое могло бы быть мельчайшей песчинкой в мозгу Другого; он, наверное, увидит Оно обнаженным, существом, не имеющим формы, разрушающим свет, и там он мог бы быть либо полностью уничтоженным, либо живущим вечно отраженной ущербной жизнью в сознании этого одержимого, бесформенного, бесконечно голодного существа.
– Пожалуйста, помогите мне, ради других...
– Ты должен помочь себе сам, сынок.
– Но как? Пожалуйста, скажите как? Как? КАК? Наконец он добрался до огромных задних ног Черепахи, у него было достаточно времени на осмотр ее грандиозной, древней плоти, он изумлялся ее тяжелыми когтями - они были странного желто-голубого цвета, и он мог видеть в них, как галактики плывут
– Пожалуйста, ты хорошая, я чувствую и верю, что ты хорошая, и я умоляю тебя.., не сможешь ли ты мне помочь?
– Ты уже знаешь, есть только Чудь и твои, друзья.
– Пожалуйста, о, пожалуйста!
– Сынок, ты вспомнил: "Он стучится ко мне в ящик почтовый, говоря, что видел привидение снова" ..это все, что я могу сказать тебе, и уж коль ты влез в эти космологические дебри, то будь добр, выброси все инструкции.
Сейчас он понял, что голос Черепахи становится все более отдаленным. Он был вне ее, пулей летя в темноту, которая была глубже самой глубины. Голос Черепахи перекрывался, над ним возобладало ликующее невнятное бормотание Существа, которое вытолкнуло его в это черное логовище - голос Паука, Его.
– Как тебе понравилось снаружи. Мой Маленький Друг? Нравится? Ты полюбил это местечко? Поставишь 98 против 100, что это был хороший удар и ты отсюда можешь танцевать дальше? Можешь поймать это своими миндалинами и понять, где право, где лево? Тебе понравилась моя подружка Черепаха? Я думал, что эта глупая дура давным-давно умерла и ей бы не мешало сделать это, думаешь, она сможет тебе помочь? нет, нет, нет, нет, нет, он стучитсяонстучитсяон, нет Прекрати кривляться, времени в обрез; давай поговорим, пока еще можно. Расскажи мне о себе, Маленький Дружок.., расскажи, как тебе понравился весь этот темный холод там снаружи? Ты насладился своим грандиозным путешествием в ничто, которое лежит снаружи? Подожди, вот мы вырвемся туда. Маленький Дружок! Подожди, ты прорвешься туда, где Я существую! Подожди! Подожди мертвых огоньков! Ты посмотришь и сойдешь с ума.., но ты будешь жив.., и будешь жить внутри них.., внутри Меня...
Оно заскрипело ядовитым смехом, и Билл услышал, что голос Его начинает замирать и одновременно разбухать, будто выходит из своих границ.., или бьется в них, стараясь выбраться. Было ли это именно так? Да. Он думал, что так. Потому что, когда голоса звучали синхронно, один из них, тот, к которому он несся сейчас, был совершенно незнаком ему. Он говорил так, как не может воспроизвести ни одно человеческое горло или язык. Это был голос мертвых огоньков, подумал он.
– Времени в обрез; давай поговорим, пока можно Этот человеческий голос становился слабее, как радио Бангорской станции слабело, когда ваш автомобиль уезжал на юг. Яркий мерцающий страх наполнил его. Скоро он перестанет нормально сознательно общаться с Ним.., и какая-то часть его существа поняла это, по смеху Его, По ЕЕ чуждой радости, что это было именно то, что Оно хотело. Не просто послать его туда, где Оно действительно существовало, а разрушить связь их сознаний. Если это произойдет, он со всей очевидностью полностью погибнет. Выйти из этой связи означало навсегда потерять путь к спасению; он хорошо это понял из поведения родителей по отношению к нему после того, как умер Джорджи. Это был единственный урок, который он извлек из их ледяной холодности.
Покинуть Его.., и приблизить Его. Но покинуть было важнее. Если Оно хотело сожрать детей здесь, или поглотить их, или что там Оно с ними делало, почему Оно не послало их всех сюда? Почему именно его?
Потому что Оно хотело избавить свою Паучью сущность от него, вот поэтому. Каким-то образом Паук-Оно и Оно, которое звало его мертвыми огоньками, были связаны. Что бы там ни жило в этой темноте, там Оно было неуязвимо только тогда, когда Оно было в этом месте, а не где-то еще.., но Оно было также и на земле, в Дерри, в физической форме. Каким бы омерзительным Оно ни было в Дерри, форма была физическая.., а то, что имело физическую форму, могло быть убито.