ОНО
Шрифт:
Он дотронулся и помассировал ее — справа, ближе к уху. Я кивнул.
— …и я даже потерял сознание — на минуту, не больше. Но руки Трева не выпустил, и он не бросил меня. Наконец мне удалось прислониться к стене, и в это время перегородка между кухней и холлом с треском упала, и огонь загулял по залу. С кухни вырывались языки пламени, и люди в испуге шарахались в сторону. Некоторым это удавалось. Но не всем. Одного из наших парней — мне показалось, что это Горт Сарторис — горящая перегородка придавила к полу. Еще мгновение его рука из-под дымящейся,
На месте кухни была огненная стена. На нее становилось невозможно смотреть. В том пекле, Майки, очень легко было изжариться. Казалось, кожа блестит от вытопленного сала и похрустывают, скручиваясь, волосы в ноздрях.
— Надо сматываться! — кричал в ухо Трев, подталкивая меня вдоль стены. — Бежим!
Его удержал Дик Халлоран. Несмотря на свои девятнадцать лет и округлившиеся как пара бильярдных шаров глаза, он в отличие от нас сохранил трезвую голову. Дик удержал нас от глупости.
— Не туда, — крикнул он, — сюда, — и показал на эстраду, где… бушевало пламя.
— Ты с ума сошел! — отшатнулся Тревор. Его обычно сильный голос был теперь едва слышен из-за треска горящего дерева и панических выкриков разбегавшихся горожан. — Если смерти захотел, то мы с Вилли тебе не компания!
Трев продолжал тащить меня к двери, хотя скопление ошалевших людей совершенно скрыло ее из вида. Я плелся за ним, вряд ли в состоянии что-либо соображать. Единственное, что меня беспокоило, — не быть зажаренным подобно рождественскому гусю.
Дик схватил Тревора за волосы и, с силой развернув, ударил по щеке. Трев непонимающе хлопнул глазами, голова его мотнулась; он смотрел на Дика как на сумасшедшего. Дик крикнул Тревору в лицо:
— Иди туда, если не хочешь быть трупом! Они же держат дверь снаружи, идиот!
— Откуда ты знаешь? — выкрикнул Трев, и его крик перекрыл громкий хлопок «бамп!» — лопнул от жара барабан Марта Деверо. Пламя сбежало с эстрады; в холле загорелся пол.
— Я знаю! — отчаянно заорал Дик. — Знаю!..
Он схватил меня за другую руку; какое-то время они тянули меня каждый в свою сторону. Затем Трев, кинув последний взгляд на дверь, последовал за Диком. Тот метнулся к окошку, схватив по пути стул, но приблизиться к окну не удавалось — от пола исходил невыносимый жар. Дик толкнул Трева Доусона и указал себе на спину:
— Лезь! — крикнул он. — Лезь, чтоб тебя!..
Трев залез и перевалился через подоконник.
Следующим забрался я, уцепившись за раму. Досталось пальцам: они разве что не дымились. Кувырнувшись в пустоту, я наверняка сломал бы себе шею, но Трев успел подхватить меня.
Мы с Тревом обернулись к окошку. Это было кошмарное зрелище, Майки. Окно со всех сторон облизывал огонь. Языки пламени
Мне тоже стало не по себе от запаха горелого человеческого мяса. Говорят, что он похож на запах целиком зажаренной туши свиньи. Нет — мне это напомнило кастрацию лошадей. При этом ведь тоже разжигают сильный огонь, и слышно, как конские яйца «стреляют»; точно так же пахнет людская плоть, когда загорается одежда. Я чувствовал, что не смогу этого выдержать, и сделал отчаянный бросок. Дик вылетел из окна, потеряв ботинок.
Я наткнулся на руки Трева и мягко упал. Дик свалился на меня сверху. Вот когда я действительно поверил, что у негров крепкие головы. Я задохнулся и мог только кататься по грязи, держась руками за обожженный живот.
Через некоторое время я смог встать на колени, а затем и выпрямиться. Тут я и увидел этих сволочей, рванувших к лесополосе. Если бы не обувь, они здорово смахивали на привидения. Я разглядел ботинки, потому что «Черное Пятно» было освещено как в полдень. По ботинкам я понял, что это были поджигатели в белом. Бежавший замыкающим споткнулся и упал. Я увидел…
Отец смолк, облизнув губы.
— Что увидел, папа?
— Ничего. Дай воды, Майки.
Я дал. Он сделал большой глоток и закашлялся. Проходившая мимо открытой двери нянечка остановилась:
— Вам что-нибудь нужно, мистер Хэнлон?
— Другие анализы, — невесело усмехнулся отец. — Есть у тебя подходящие, Рода?
Она изобразила подобие улыбки и прошла дальше. Отец вернул мне стакан с водой, и я поставил его на столик.
— Когда вспоминаешь, все кажется длиннее, чем было на самом деле. Ты нальешь мне воды перед уходом?
— Конечно, папа.
— Эта история может лишить тебя сна, Майки.
Я было открыл рот, чтобы солгать, но вовремя остановился. Вряд ли он стал бы продолжать, услышав ложь. И кто знает, может, я так и не услышал бы продолжения…
— Наверное, да…
— Это не самое страшное, — заметил отец. — Пусть лучше снятся кошмары. Для того и сны, я думаю.
Он положил руку поверх одеяла; я сжал ее и не отпускал до конца его рассказа.
— Оглянувшись, я увидел, как Трев с Диком пошли в обход клуба к входной двери, и поспешил за ними, отворачиваясь от ветра. Снаружи человек 40-50 стонали, блевали, кричали. Ужасные крики заживо сгоравших доносились из-за запертой двери клуба.
Это был единственный вход, если не считать прохода через кухню к мусорным бакам и подсобке. Войти можно было, толкнув дверь внутрь. Естественно, изнутри она открывалась «на себя».