ОНО
Шрифт:
Давай-ка сначала, — сказал Бутилье ту же фразу, что и Ривз двумя этажами ниже.
— Мы не хотели убивать его, — прорыдал Анвин. — Это все из-за шляпы. Не верилось, что он продолжит ее носить после — ну, вы знаете, — после того, что сказал ему Уэбби. Я думал, что мы только попугаем его. Мы же предупреждали его, чтобы не было неприятностей… по крайней мере я и Стиви Дьюби… Мы не хотели убивать его!
— Ладно, Крис, хорош вешать лапшу на уши, — вставил Бутилье. — Вы же сбросили паскудника в канал.
— Да, но…
—
— Ты прав.
— Ну ладно, не хрена байки рассказывать. Вы увидели, как эти два педика выходят под балдой из Фалкона, и в ту же минуту вознамерились сбросить их с моста, так?
— Нет! — горячо запротестовал Анвин.
Бутилье, вздохнув, вынул из нагрудного кармана пачку «Мальборо», сунул сигарету в рот, другую предложил Анвину. Парень взял сигарету трясущимися пальцами. Бутилье поднес спичку к самому ее кончику, терпеливо ожидая, когда Анвина перестанет трясти.
— Ну и, когда вы увидели, что на нем шляпа, — гнул свое Радемахер.
Анвин сделал глубокую затяжку, наклонил голову так, что сальная шевелюра совершенно закрыла глаза, и выпустил дым через угреватый нос.
— Так, — сказал едва слышно.
Бутилье склонился над ним; его карие глаза заблестели. На лице появилось хищное выражение, хотя голос не выдал этой перемены.
— И что, Крис?
— Я сказал «да». Я думаю, это так. Скинули мы его. Но не убивали. — Анвин поднял на копов взгляд — безумный, тоскливый и все еще не способный оценить существенные перемены в своей жизни с того вчерашнего вечера, когда он с двумя приятелями пошел в Басси-парк принять участие в празднике «Дни канала». — Не убивали, — повторил Крис. — И тот парень под мостом — я не знаю, кто это был.
— Что за парень? — без особого интереса спросил Радемахер. Они с Бутилье слышали это и раньше, но опыт подсказывал: обвиняемый в убийстве рано или поздно выдумывает какого-то мистического парня, на которого все можно свалить. Бутилье даже придумал этому название: «синдром однорукого» — после показа телесериала «Дезертир».
— Да тот, который нарядился клоуном, — произнес Крис Анвин, слегка поежившись. — С шариками…
3
Мнение публики по поводу празднования «Дней канала» (15 — 21 июля) было однозначным: праздник удался. И с точки зрения укрепления нравственности, и в плане опустошения бумажников. Праздник был приурочен к 100-летию со дня открытия канала, проходившего через центр города. Открытие канала позволило городской казне урвать крупный куш в лесоторговле за 1884 — 1910 годы; более того, благодаря каналу городишко расцвел в эти годы.
Он разрастался с востока на запад и с севера на юг. В годы расцвета исчезли рытвины, так раздражавшие население. Муниципальные постройки ремонтировались изнутри, а снаружи перекрашивались. Но провинциальность брала свое: верхом неприличия были надписи на скамейках и деревьях вдоль дороги к каналу, названной Киссинг-бридж. Большинство из них содержали беззастенчиво-логичные и невеселые призывы типа «Убей всех свиней!» или «Жертвуйте
Музей «Дни канала» был создан на месте трех пустовавших лавок в центре и заполнен экспонатами Майка Хэнлона, местного библиотекаря и историографа-любителя. Аборигены города охотно давали напрокат свои не имеющие цены сокровища, и в течение недели празднования почти сорок тысяч посетителей платили четверть доллара за удовольствие видеть меню 90-х годов прошлого века, снаряжение лесорубов, топоры и прочие анахронизмы из 80-х, детские игрушки 20-х годов этого столетия, около двух тысяч фото и девять бобин с фильмами, показывающими жизнь Дерри в течение столетия.
Спонсором музея было «Общество женщин Дерри», наложившее запрет на некоторые экспонаты Хэнлона (например, небезызвестный «стул для бродяг» 30-х годов) и фотографии (в частности, банды Брэдли). Успех они имели, но скандального плана. Все верно — картина должна быть благопристойной.
В парке Дерри в день праздника появился большой полосатый тент, по вечерам играли ансамбли. В Басси-парке проходил карнавал с участием «Смоки Шоу» и спектакли местной самодеятельности. Специальный трамвайчик курсировал между историческими частями города каждый час, заканчивая свой путь в центре этой кричаще-яркой машины для добывания денег.
Именно здесь, в Басси-парке, и выиграл Адриан Меллон шляпу, которая стала причиной его убийства, — обыкновенную бумажную шляпу с цветочком и ленточкой, на которой была надпись «Я люблю Дерри».
4
— Я устал, — произнес Джон (Уэбби) Гартон. Как и двое его приятелей, в одежде он неосознанно копировал Брюса Спрингстена, хотя, если бы ему намекнули на это, он бы счел это оскорблением. Рукава его майки были закатаны, обнажая изрядную мускулатуру. Сальная челка темных волос закрывала глаза. Это придавало ему сходство более с Джоном Кугаром Мелленкампом, нежели со Спрингстеном. Голубые татуировки на кистях рук — символ приобщения к некой тайне — смотрелись так, будто нанесены ребенком. — Надоело трепаться.
— Все, что от тебя требуется, — это правдивый рассказ о том, что ты делал в полдень вторника, в праздник, — сказал Пол Хьюс, выглядевший утомленным и раздосадованным этим грязным происшествием. У него прочно засело ощущение, что, если бы этот случай не пришелся на финал праздника, никто не осмелился бы включить его в дневную сводку происшествий. Иначе картина получалась такой:
Суббота, 9.00 после полудня. Заключительный концерт ансамбля средней школы Дерри и группы «Барбер Шоп».
Суббота, 10.00 после полудня. Праздничный фейерверк.
Суббота, 10.35 после полудня. Ритуальное погребение Адриана Меллона, завершающее празднование «Дней канала».
— Сраный праздник, — буркнул Уэбби.
— Что ты такое сказал Меллону, и что он тебе ответил?
— О Боже, — Уэбби закатил глаза
— Давай сначала, Уэбби, — предложил напарник Хьюса.
И Уэбби Гартон начал сначала.
5