Оно

Кинг Стивен

— Послушай, Рич, — вновь заговорил отец, когда мальчик вернулся на стул, — кажется, в понедельник я забыл выдать тебе денег на неделю. Это единственная причина, о которой я могу подумать, раз уж в пятницу они тебе снова понадобились.

— Ну…

— Ты все потратил?

— Ну…

— Как я понимаю, тема эта слишком сложна для столь легкомысленного мальчишки, как ты. — Уэнтуорт Тозиер уперся локтями в стол, положил подбородок на ладони, зачарованно уставился на своего единственного сына. — Так на что они пошли?

Ричи тут же перешел на Голос Тудлса, английского дворецкого.

— Так

я действительно их потратил, сэр. Ура-ура, пока-пока, и все такое! Моя лепта в нашу победу. Мы же должны приложить все усилия, чтобы разбить этих проклятых гансов, так? И я оказался в несколько затруднительном положении, да, сэр. Как-то не осталось ни пенни, да. Осталась только…

— …куча собачьего дерьма, — весело перебил его Уэнт и потянулся к клубничному варенью.

— Будь так любезен, избавь меня от вульгарностей за столом, — осадила мужа Мэгги Тозиер, ставя перед Ричи тарелку с яичницей. Она посмотрела на сына. — Не понимаю, почему тебе хочется забивать голову всем этим мусором?

— Хочется, мамуля, — ответил Ричи, внешне сокрушаясь, внутри — веселясь. Родители были для него что раскрытые книги (потрепанные и любимые книги), и он практически не сомневался, что получит желаемое: и работу, и разрешение пойти в субботу в кино.

Уэнт наклонился к Ричи и широко улыбнулся:

— Я думаю, мы друг друга прекрасно поняли.

— Правда, папа? — ответил Ричи и тоже улыбнулся… с некоторой неуверенностью.

— Да. Ты знаешь нашу лужайку, Ричи? Вы же знакомы, так?

— Разумеется, сэр. — Ричи вновь стал дворецким Тудлсом… или попытался стать. — Немного лохматая, да?

— Есть такое, — согласился Уэнт. — И ты, Ричи, это исправишь.

— Я?

— Ты. Подстрижешь ее, Ричи.

— Хорошо, папа, конечно, — ответил Ричи, но тут же заподозрил ужасное. Может, отец говорил не только о лужайке перед домом.

Улыбка Уэнтуорта Тозиера стала шире, превратилась в хищный оскал акулы.

— Всю лужайку, о глупое дитя, вышедшее из моих чресл. Перед домом. За домом. По сторонам дома. И когда ты закончишь, я перекрещу твою ладонь двумя зелененькими полосками бумаги с портретом Джорджа Вашингтона на одной стороне и изображением пирамиды под всевидящим оком на другой.

— Не понимаю тебя, папа, — ответил Ричи, но, увы, он все очень даже понимал.

— Два бакса.

— Два бакса за всю лужайку? — воскликнул Ричи, несомненно, в шоке. — Это же самая большая лужайка в квартале. Так нельзя, папа!

Уэнт вздохнул и вновь взялся за газету. Ричи мог прочитать заголовок на первой странице: «ПРОПАВШИЙ МАЛЬЧИК ВНУШАЕТ НОВЫЕ СТРАХИ». В голове мелькнула мысль о странном фотоальбоме Джорджа Денбро — но, конечно же, это была галлюцинация… а если и нет, это было вчера, а жить надо сегодняшним днем.

— Наверное, не очень-то ты и хочешь посмотреть эти два фильма, — донесся из-за газеты голос Уэнта. Мгновением позже над ней появились глаза отца, изучая Ричи. И, по правде говоря, на его лице читалось самодовольство. Примерно так же игрок в покер, держащий в руке каре, изучает поверх карт своего противника.

— Когда близнецы Кларк выкашивают всю лужайку, ты даешь им по два доллара каждому!

— Это

правда, — признал Уэнт. — Но, насколько я знаю, завтра они не хотят идти в кино. А если бы и хотели, то располагают необходимыми для этого средствами, потому что в последнее время не появлялись у нашего дома, чтобы проверить состояние растительного покрова. Ты, с другой стороны, хочешь пойти, но деньгами не располагаешь. От чего у тебя тяжесть в животе, Ричи? От пяти оладий и яичницы, которые ты съел, или потому, что условия сегодня диктую я? — Глаза Уэнта вновь скрылись за газетой.

— Он меня шантажирует, — пожаловался Ричи матери, которая ела сухой гренок. Вновь пыталась похудеть. — Это шантаж. Надеюсь, ты это знаешь.

— Да, милый, знаю, — ответила мать. — У тебя подбородок в яичнице.

Ричи стер яичницу с подбородка.

— Три бакса, если я выкошу все до твоего возвращения с работы? — спросил он газету.

Глаза отца на мгновение появились над страницей.

— Два с половиной.

— О-х-х, — выдохнул Ричи. — Ты и Джек Бенни. [149]

149

Джек Бенни (1894–1974, настоящее имя Бенджамин Кубельски) — американский комик, радиоведущий, теле- и киноактер, частенько изображавший скрягу.

— Мой кумир, — ответил отец из-за газеты. — Решай, Ричи. Я хочу посмотреть результаты вчерашних матчей.

— Заметано, — ответил Ричи и вздохнул. Когда родители держали тебя за яйца, они действительно знали, как сделать так, чтобы ты не вырвался. Довольно ржачно, если задуматься. Выкашивая лужайку, он практиковался в Голосах.

7

Закончил Ричи (перед домом, за домом, по сторонам дома) к трем часам пополудни пятницы, и начал субботу с двумя долларами и пятьюдесятью центами в кармане джинсов. Чуть ли не с целым состоянием. Он позвонил Биллу, но Билл сказал, что должен ехать в Бангор на какие-то логопедические занятия.

Ричи ему посочувствовал и добавил в свой арсенал Голос Заики Билла:

— За-задай им пе-перца, Бо-Бо-Большой Би-Би-Билл.

— Т-твое ли-лицо что м-моя жо-жопа, То-Тозиер. — И Билли бросил трубку.

Следующим Ричи позвонил Эдди Каспбрэку, но у Эдди голос звучал даже печальнее, чем у Билла: его мать взяла им билет выходного дня на автобус, и они собирались навестить тетушек Эдди в Хейвене, Бангоре и Хэмпдене. Все тетушки были толстыми, как миссис Каспбрэк, и одинокими.

— Они будут щипать меня за щеку и говорить, как я вырос, — предсказал Эдди.

— Все потому, что они знают, какой ты душка, Эдс, совсем как я. Я помню, каким ты был миленьким, когда впервые увидел тебя.

— Иногда ты действительно говнюк, Ричи.

— Только говнюк может распознать другого говнюка, Эдс, а ты знаешь их всех. Придешь в Пустошь на следующей неделе?

— Наверное, если вы придете. Поиграем в войну?

— Возможно. Но… думаю, у нас с Биллом будет, что вам рассказать.

— Что?

— Знаешь, это история Билла. Увидимся. Наслаждайся тетушками.