Оно
Шрифт:
А потом оборотень начал чихать.
Он чихал, и чихал, и чихал. Слюна ручьем текла из пасти. Зеленовато-черные сопли вылетали из ноздрей. Ошметок одной угодил Ричи на кожу и обжег, как кислота. Ричи смахнул соплю с криком боли и отвращения.
На лице оборотня по-прежнему читалась ярость, но теперь к ней прибавилась и боль — сомневаться в этом не приходилось. Билл, возможно, тоже доставил оборотню неприятности с помощью отцовского пистолета, но Ричи зацепил его сильнее — сначала Голосом Ирландского копа, теперь чихательным порошком.
«Господи, будь у меня зудящий порошок или „зуммер смеха“, [161]
И хорошо, что отдернул: оборотень перестал чихать так же неожиданно, как и начал, и прыгнул к Ричи. Очень быстро — невероятно быстро.
Ричи, наверное, так бы и сидел, с пустым пакетом из-под чихательного порошка доктора Ку-Ку, таращась на оборотня, думая, какая бурая у него шерсть, какая красная кровь, ведь в реальной жизни нет ничего черно-белого, сидел бы, пока лапы оборотня не сомкнулись у него на шее, а длинные когти не вырвали гортань, но Билл схватил его снова и рывком поставил на ноги.
161
«Зуммер смеха» — игрушка-прикол, состоит из пружины, скрученной в диске, который крепится к ладони. При рукопожатии кнопка на диске освобождает пружину, которая быстро раскручивается, вызывая вибрацию. От неожиданности эта вибрация воспринимается, как разряд электрического тока.
Ричи, спотыкаясь, устремился за ним. Они обежали угол и уже на лужайке Ричи подумал: «Он не решится преследовать нас, мы на улице, он не решится преследовать нас, не решится, не решится…»
Но оборотень преследовал. Ричи слышал, как тварь издавала какие-то звуки, рыча и фыркая.
Они добрались до Сильвера, прислоненного к дереву. Билл запрыгнул в седло, бросил отцовский пистолет в проволочную корзинку перед рулем, в которой они обычно перевозили игрушечное оружие. Ричи рискнул оглянуться, усаживаясь на багажник, и увидел, что оборотень мчится через лужайку, отставая от них футов на двадцать. Кровь и сопли смешались на его пиджаке, какие носили в средней школе. Белая кость торчала из волос на правом виске. Чихательный порошок белел на крыльях носа. И тут Ричи увидел кое-что еще, что окончательно повергло его в ужас. Во-первых, на пиджаке оборотня не было молнии. Ее заменяли большие пушистые оранжевые пуговицы, вроде помпонов. Во-вторых… тут Ричи стало дурно. Он понял, что может лишиться чувств, а то и сдастся, позволив этой твари убить его. На пиджаке золотой нитью вышили имя и фамилию — стоило такое удовольствие в «Макенсе» ровно бакс.
Вышитую надпись на пиджаке оборотня сильно замазала кровь, но Ричи все равно смог прочитать и имя, и фамилию: «РИЧИ ТОЗИЕР».
Оборотень прыгнул на них.
— Поехали, Билл! — взвизгнул Ричи.
Сильвер двинулся, но медленно… слишком медленно. На разгон у Билла уходило так много времени…
Оборотень пересек утоптанную тропу, когда Билл выехал на середину мостовой. Кровь забрызгала вылинявшие джинсы чудовища, и Ричи, оглядываясь через плечо, не в силах отвести глаз от этой жути, словно загипнотизированный, видел, что в некоторых местах швы на джинсах разошлись, и из дыр торчит грубая бурая шерсть.
Сильвера мотало из стороны в сторону, Билл стоял на педалях, держа рукоятки руля снизу, подняв к затянутому облаками небу голову, с взбухшими на шее венами. И однако игральные карты еще шелестели по отдельности.
Лапа протянулась к Ричи. Он издал жалкий вскрик и отпрянул. Оборотень зарычал, осклабился. Он был так близко, что Ричи мог разглядеть желтоватые белки глаз, ощутить сладкий запах протухшего мяса в его дыхании. Из пасти торчали кривые клыки.
Монстр
— Хай-йо, Сильвер, ВПЕРЕ-Е-ЕД! — прокричал Билл во весь голос.
Он добрался до вершины короткого пологого холма, но даже небольшого уклона хватило, чтобы Сильвер набрал скорость. Шелест карт сменился пулеметным треском, Билл отчаянно крутил педали. Сильвера перестало мотать из стороны в сторону, он мчался по Нейболт-стрит к шоссе 2.
«Слава богу, слава богу, слава богу, — билась мысль в голове Ричи. — Слава…»
Оборотень снова взревел («Господи, похоже, он ревет ПРЯМО У МЕНЯ ЗА СПИНОЙ», — успел подумать Ричи), и тут же воздух перестал поступать ему в легкие: воротники рубашки и куртки пережали гортань. Изо рта у него вырвалось булькающее хрипение, но Ричи успел ухватиться за Билла прежде, чем его сдернуло бы с багажника. Билл подался назад, продолжая крепко держаться за руль. На мгновение Ричи подумал, что большой велосипед сейчас накренится и сбросит их обоих на мостовую. А потом его куртка, которая уже и так просилась в мусорный бак, разорвалась с громким треском, можно сказать, пернула от души. И Ричи вновь задышал свободно.
Оглянувшись, он посмотрел в мутные, убийственные глаза.
— Билл! — попытался крикнуть он, но с губ не сорвалось ни звука.
Билл, однако, все равно его услышал. Закрутил педали еще быстрее, как никогда в жизни. Все его внутренности, казалось, поднимались наверх, снявшись с привычных мест. Он почувствовал в горле густой медный вкус крови. Глаза его выпучились, вылезая из глазниц. Челюсть отвисла, он жадно хватал ртом воздух. И безумное, неукротимое веселье охватило его — что-то дикое, свободное, принадлежащее только ему. Жажда победы. Он стоял на педалях, уговаривал их; насиловал.
Сильвер продолжал ускоряться. Он уже почувствовал дорогу, готовился к тому, чтобы взлететь. Билл это ощущал всем своим телом.
Ричи слышал быстрый топот мокасин по щебенке. Он обернулся. Лапа оборотня с оглушающей силой ударила его по голове, и на мгновение Ричи действительно подумал, что у него снесло макушку. Интерес к жизни как-то разом угас, звуки начали затихать. Цвета меркли. Ричи отвернулся от оборотня, отчаянно цепляясь за Билла. Теплая кровь потекла в правый глаз. Глаз защипало.
Лапа опустилась вновь, на этот раз на крыло заднего колеса. Ричи почувствовал, как велосипед закачало, на мгновение он опасно накренился, но все-таки выпрямился. Билл опять прокричал: «Хай-йо, Сильвер, ВПЕРЕ-Е-ЕД!» — но теперь возглас этот донесся до Ричи издалека, словно эхо, которое слышишь перед тем, как оно окончательно умирает.
Закрыв глаза, Ричи держался за Билла и ждал конца.
Билл тоже слышал топот ног и понимал, что клоун все не сдается, но не решался оглянуться и посмотреть. Он знал: если клоун их догонит, то сшибет на землю. И, если на то пошло, только это ему и требовалось знать.
«Давай, дружище, — думал он. — Выдай все, на что ты способен. Все-все. Гони, Сильвер! ГОНИ!»
Билл Денбро вновь мчался наперегонки с дьяволом, только на сей раз дьявол предстал в виде отвратительно ухмыляющегося клоуна, чья физиономия потела белым гримом, чьи губы изгибались в плотоядной, красной, вампирской улыбке, чьи глаза сверкали, как серебряные монеты. Клоуна, который по какой-то идиотской причине нацепил форменный пиджак средней школы Дерри поверх своего серебристого костюма с оранжевым жабо и оранжевыми пуговицами-помпонами.