Опал
Шрифт:
— Говорят, что до нашествия Моголов все эти статуи богов были унизаны драгоценными камнями — изумрудными ожерельями, глаза были сделаны из оникса и опалов, — негромко начал вдруг, обращаясь ко мне, полковник Стёрт, не уверенный, сплю я или не сплю.
Я не отозвался.
Нигде ни звука, кроме глубокого дыхания Ак-хила Рао.
Внезапно
Мой брат сорвал со стены горящий факел, и мы, тесня друг друга, двинулись в галерею, ведущую вниз в темноту.
Мы шли вчетвером, чего нам было бояться!
Вскоре Харгрейв отбросил факел, так как впереди было искусственное ущелье, освещённое резким светом луны, оно заканчивалось гротом.
За колоннами горел свет, и мы под покровом тьмы подкрались ближе.
Перед низким каменным жертвенником в кругу света раскачивался, махая руками, факир, обвешанный ярким тряпьём и костяными ожерельями, какие носят бенгальцы, поклоняющиеся Дурге.
Он творил заклинания и, тоненько подвывая, с бешеной скоростью мотал головой направо и налево, как это делают танцующие дервиши, то вдруг запрокидывал её назад, сверкая в темноте оскаленными зубами.
Два человеческих тела с отрезанными головами лежали у его ног, и по одежде мы очень скоро узнали в них трупы двух наших сипаев. Очевидно, нечеловеческий вопль, который мы слышали, был их предсмертным криком.
Полковник Стёрт и толмач накинулись на факира, но, отброшенные его рукой, отлетели к стене.
Казалось невероятным, чтобы такая сила была заключена в измождённых руках аскета. Мы бросились на помощь, но не успели — беглец уже был за пределами пещеры.
За жертвенником мы обнаружили головы обоих магратов.
Мистер Харгрейв Дженнингс сложил рукопись: — Тут недостаёт
Лица мертвецов хранили неописуемое выражение. У меня и сейчас ещё замирает сердце при воспоминании о том ужасе, который мы тогда испытали. То, что отразилось на лицах убитых, нельзя назвать даже страхом, скорее они были искажены безумным смехом. Губы и крылья носа вздёрнуты кверху, рты широко разинуты, а глаза… глаза… Это было ужасно; представьте себе выпученные глаза без радужки и без зрачков, светящиеся и сверкающие тем же блеском, что камень в перстне мисс Хант.
Рассмотрев их поближе, мы обнаружили, что они действительно превратились в опалы.
Произведённый впоследствии химический анализ дал тот же самый результат. Каким образом глаза могли превратиться в опалы, для меня навсегда осталось загадкой. Когда я спросил об этом одного брахмана высокого сана, тот сказал, что это происходит под действием так называемых тантр, колдовских заклинаний, причём весь процесс протекает мгновенно, начинаясь в мозгу; однако кто же этому поверит! Он тогда ещё прибавил, что все индийские опалы имеют именно такое происхождение и на всякого, кто их носит, они навлекают несчастье, ибо предназначены лишь для одной цели — служить жертвенными дарами богине Дурге, истребительнице всяческой органической жизни.
Слушатели примолкли под сильным впечатлением от его рассказа.
Мисс Хант вертела своё колечко.
— Вы и впрямь верите, мистер Дженнингс, что опалы приносят несчастье? — промолвила она наконец. — Если вы так считаете, то, пожалуйста, уничтожьте этот камень!
Мистер Дженнингс взял со стола острую железку, которая служила вместо пресс-папье, и легонько постукал ею по опалу, пока он не раскололся на переливающиеся перламутровым блеском тонкие осколки.