Опалённая
Шрифт:
До сих пор Галатея была уверена, что Церера ненавидела Сайриса за убийство ее мужа, но правда оказалась гораздо страшнее. Они вместе, Сайрис и Церара, отравили его. Отравили, чтобы быть вместе. Но, очевидно, что-то в их отношениях пошло не так, и после смерти короля Лунастеры они стали ненавистны друг другу.
Вот, что увидела Галатею. Мелкие крошки воспоминаний, которые за секунду смогли выстроить целую картину.
Сражение между Флеймфангами разгоралось все яростнее. Сайрис также, как и его сын, прекрасно управлялся с огнем и местами даже лучше. Его пламя было насыщенно красным, и он мог создавать из него смертоносные хвосты разной длины,
В какой-то момент один из хвостов Сайриса проломил крышу. Сэррас, царапая когтями каменные плиты, смог избежать падения, но он не заметил, как внешняя стена ярус от ударной волны стала крениться вперед.
Пытаясь осознать увиденная, принцесса совсем позабыла о собственной безопасности, поэтому, когда на нее стала падать стена, даже не обратила на это внимание. Ральф, догадавшись, что надо брать дело в свои руки, быстро схватил принцессу, но его скорости оказалось недостаточно, чтобы избежать удара. Он лишь успел накрыть девушку собой и зажмуриться, но что-то пошло не так. Их не раздавило. Лишь несколько кирпичей упало рядом, но не задело. Когда Ральф решился глянуть назад, то увидел за собой гигантского трехметрового вервольфа, который, стоя на задних лапах, принял на спину весь удар падающей стены. Герцог даже успел испугаться при виде такого гиганта, но вскоре догадался, что он друг. Иначе, зачем ему было рисковать ради них своей шкурой?
— Они разнесут тут все, если их не остановить, — заговорил вервольф по-человечьи, чем еще больше удивил Ральфа, — Поэтому вам лучше отойти куда-то подальше, ребята.
И действительно, с каждой секундой разрушений от их поединка становилось все больше, могли пострадать невинные граждане.
— А как же вы? — спросила Галатея, немного придя в себя и узнав в облике волка Мумдалла.
— Я намерен защищать свой дом и своих подданных, — отвечал король Тилии.
Ральф и Галатея спустились еще на один ярус вниз. Он был предпоследним. Не смотря на то, что у них теперь была неплохая возможность сбежать, принцесса предпочла остаться, не смотря на уговоры герцога. Более того, она намеревалась вмешаться в ход сражения.
Обернувшись в волчицу, принцесса направила свою телепатию на Сайриса. На время она смогла его дезориентировать, что помогла ненадолго приостановить битву. Благодаря этой заминке Мумдалл имел возможность обратиться к Флеймфангам: как к старшему, так и младшему.
— Господа, — прорычал он, — если вы чтите наши законы и не хотите раз и навсегда похоронить остатки нашей дружбы, призываю вас остановить этот хаос, в котором могут погибнуть мои люди. Если же для вас вариант решения вопроса мирным путем является неприемлемым, верните себе человеческий облик и деритесь, сколько душе угодно. Не вмешивайте в это мой народ.
Сэррас был первым, кто прислушался к Мумдаллу. Когда он снова стал человеком, на его коже сразу стали видны достаточно серьезные ожоги. Казалось бы, огонь не может навредить огню, но вскоре Галатея догадалась, что это он сам не совладал со своей силой в порыве ярости.
А что же Сайрис? Галатея услышала его мысли и желание напасть на сына, пока у него было преимущество, но затем что-то заставило его передумать, и он тоже вернул себе прежний облик.
Мумдалл, удовлетворившись послушанием
— Мой сын, — вдруг заговорил Сайрис. Теперь у него была такая возможность, — ты без сомнений силен, но твои эмоции не дают тебе подчинить огонь себе полностью. Чтобы управлять им, ты должен быть холодным внутри.
— Ты твердил себе тоже самое, когда убил Диану? — отозвался Сэррас.
— Так ты узнал… — помрачнел старший, — Такова была цена.
— Цена чему? Власти?
— Ты много не понимаешь.
— И не уверен, что хочу понимать. Ты отнял у меня ту, что была единственным светом в нашей семье, в которой до сих пор царили лишь ненависть и призрение. А теперь ты хочешь убить ту, что смогла мне ее заменить.
Сайрис сперва тяжело вздохнул, а затем засмеялся, хотя смех этот трудно было назвать веселым.
— Все-таки удивительно, насколько сильно кровь наших кланов стремиться вновь слиться в одно, — заметил он.
— Что ты несешь? — не понял его Сэррас.
— Ты ведь помнишь эти придания? Когда-то очень давно кланы Фантомвулф и Флеймфанг были одним кланом, однако, однажды на свет появились близнецы — мальчик и девочка, которые любили друг друга и оберегали, пока не повзрослели и не поняли, что они видят мир по-разному и стремятся к разным идеалам. Тогда они возглавили два клана, и сестра взяла имя своего мужа. Но при этом все близнецы не прекращали любить друг друга, а вот уже их дети затаили злобу на своих сородичей и с каждым новым поколением все больше и больше отдалялись друг от друга…
— Зачем ты мне рассказываешь эти сказки? — перебил его Сэррас, — Будто я этого раньше не слышал.
— Но ты думаешь, что это всего лишь выдумка.
— Так и есть.
— Кто знает? Я бы на твоем месте не был так уверен.
— Достаточно! — Сэррас выхватил меч и принял воинственную стойку. Сайрис же не шелохнулся, будто знал, что защищаться ему не придется.
И тут все услышали свист. Галатея сразу же его узнала, ведь так обычно насвистывал ее друг, в последствии ставший предателем.
Идмонд подошел к краю разбитого окна тронного зала, ведя перед собой Нулару. Под ее горлом блестел нож. Эта картина заставила Галатею поймать ощущение дежавю.
— Всем привет, — заулыбался парень, — Смотрите, кто у меня тут. Малышка Лара, не дрожи так, а то я могу случайно тебя порезать.
В глазах Нулары застыли страх и растерянность. Галатея ведь так и не рассказала ей правду об Идмонде. А ведь, если бы рассказала, возможно, девушка не подпустила его к себе так близко. Возможно, если бы она убила его тогда в том лесу, жизнь ее подруги не висела бы сейчас на волоске. Вот, о чем думала Галатея, глядя на них двоих.
— И только попробуй использовать на мне свои чары, Тэй. Я успею перерезать ей горло до того, как ты подчинишь себе мои мозги. И да, я был подготовлен к этой встрече, — говорил Идмонд с какой-то садистской ухмылкой. Наконец, принцесса поняла, что скрывалось за этой улыбкой. Страсть к убийствам и жестокости.
Галатея снова приняла человеческую форму. Она ничего не ответила своему старому другу, лишь смотрела на него и ждала, что он скажет дальше.
— Снова этот взгляд, — уже спокойнее проговорил Идмонд. Улыбка исчезла с его лица, — Смотришь, будто меня нет, будто я неодушевленный предмет, которому не место в твоей комнате. Первое время мне было нелегко к этому привыкнуть. К твоему высокомерию. Я думал, что теперь-то ты увидишь меня…